16 октября 1897 года

Вчера не писал. Здоровье совсем справилось. С[оня] всё со мн[ой] много работает, помогая мне. От О[льги] Дит[ерихс] письмо, от Ч[ерткова]. Очевидно он, а оттого и они пережили тяжелое время. Вчера вечером и нынче хотел писать Х[аджи]-М[урата]. Начал. Похоже что-то, но не продолжал, п[отому] ч[то] не в полном обладании. Не надо портить и насильно. Пет[ербургские] Вед[омости] до сих пор не напечатали.

Записал: 1) Много у меня записано соображений, правил, кот[орые] если помнить, то будет хорошо жить. Да, правил слишком много, и все помнить всегда нельзя. То же, что с подделкой под искусство. Правил слиш[ком] много, и все помнить нельзя. Надо, чтобы шло изнутри, руководилось бы чувством. Так же и в жизни. Если только проникнут чувством, живешь в Боге, то не отступишь ни от одного правила и сделаешь больше того, что в правилах. Вот в этом-то состоянии быть всегда. А нынче как раз был в самом дурном: всё сердило. Что такое? Как объяснить себе это состояние?

2) Представилось такое объяснение: Душа, духовная сущность может жить в своем центре или в своих пределах. Живя в себе, она не сознает пределов; живя в периферии, она беспрестанно болезненно чувствует пределы. Спасенье от тако[го] состояния: признание иллюзорности матерьяльного мира — отдалиться от пределов, собраться в себя. Неясно.