24 марта 1900 года

Вчера была страшная операция Тани. Я несомненно понял, что все эти клиники, воздвигнутые купцами, фабрикантами, погубившими и продолжающими губить десятки тысяч жизней — дурное дело. То, что они вылечат одного богатого, погубив для этого сотни, если не тысячи бедных, очевидно дурное, очень дурное дело. Тоже, что они при этом выучиваются будто бы уменьшать страдания и продолжать жизнь, тоже нехорошо, п[отому] ч[то] средства, к[оторыя] они для этого употребляют, таковы (они говорят: «до сих пор», а я думаю по существу) таковы, что они могут спасать и облегчать страдания только нѣкот[орыхъ] избранных, главное же п[отому], ч[то] их внимание направлено не на предупреждение, гигиену, а на исцеление уродств, постоянно непрестанно творящихся.

Пишу то Патр [иотизм], то Ден [ежное] раб [ство]. И первое много улучшил, но вот 2 й день не пишу. Читаю психалогию. Прочел Вундта и Кефтинга. Очень поучительно. Очевидна их ошибка и источн[икъ] её. Для того, чтобы быть точными, они хотят держаться одного опыта. Оно и действительно точно, но зато совершенно бесполезно и вместо субстанции души (я отрицаю ее) ставят еще более таинственный паралелизм.

Сравнение не вышло.

Надо бы сказать так: человек едет верхом, отчасти немного правит, отчасти немного лошадь везет его. Люди рассуждают глядя на него. Одни говорят: он правит лошадью, другие говорят: лошадь везет его, его движения последствия движения лошади. Третьи, осуждая и тех и других, важно произносят: существует паралелизм между движениями седока и лошади: она трусѝт, он трясется, она станет, он станет. Все это может быть, но ни то, ни другое, ни третье нисколько неинтересно. Единственно интересное это то, откуда, куда он едет и кто его послал.

Думал за это время:

1) Гадание это внушение: обещание, что совершится то, чего хочешь и потому усиление энергии для достижения.

2) Стремление к единению, освобождение от отделения: любовь расширяет матерьяльно-пространств[енные] пределы; деятельность ума уничтожает пределы движения, временные.

3) Полного освобождения (и потому полн[ой] свободы) нет, но человек приближается к свободе по мере соединения своего с безграничным свободным начал[омъ] любви и разума.

4) Внушение необходимо и полезно, когда передает задним усвоенное передними, но губительно, когда задним[ъ] передает[ъ] отсталое, пережитое и удерживает в нем.

5) Все наши заботы о благе народа подобны тому, чтò бы делал человек, топча молодые ростки, уродуя их и потом вылечивая каждое деревцо, травку отдѣль[но]. Это главное относится к воспитанию. Слепота наша к делу воспитания поразительна.

6) Закон сохран[енiя] материи и энергии совершается во всех организмах. Все организмы подлежать этимь законам. Как и везде одно движение порождает другое, или накопление, к[оторое] потом освобождается. Все это хорошо, и витализм не нужен, но остается необъяснимым самое главное явление: деление организмов, обособленность их; то, что каждый организм есть нечто отдельное, себя, только себя поддерживающее. — Если бы и возможно было (явно невозможно) показать, как делились организмы по Дарвину, все таки останется необъясненным главное, сознание себя отдельным существом.

7) Сознание разумное есть сознание Бога. Только тогда сознаешь себя отдельным, когда сознаешь себя всеобщим. Понятие отдельности не могло бы возникнуть без понятия нераздельности. Сознание поэтому уничтожает пределы материи — любовью и пределы движения разумом. —