13 июня 1904 года

Все таже умственна[я] слабость, и нездоровится. Печень. Вчера поправлял Пошину биографию. Кое что вписывал. Плохо. Ездил верхом. Дурно обошелся с офицером. Не забыл, но не умел иначе. Сейчас пойду к нему. Записать надо 2: о Боге и о посланничестве. Боюсь, что нынче я не в духе и дурно запишу. Еще что-то хорошее думал и забыл. Проводил Андрюшу. Удивительно, почему я люблю его.

Сказать, что от того, что он искрен[енъ], правдив — не правда. Он часто неправдив (правда, это сейчас видно). Но мне легко, хорошо с нимь, люблю его. Отчего?

1) О Боге думал то, что наш Бог, не говорю уже о Боге церковном — Троице, Боге Творце, Боге деистов, страшно антропоморфичен, выдуман нами по нашим слабостям. Бог тот, к[отор]аго я не то что сознаю, не то что понимаю, а тот, существование к[отор]аго для меня неизбежно, хотя я ничего не могу знать про Него, как только то, что Он есть, этот Бог для меня вечно Deus absconditus, непознаваемый. Я сознаю нечто вневременное, непространственное, внепричинное, но я никакого права не имею называть это Богом, т. е. в этой невещественности, внѣвременнос[ти], непространственности, внепричинности видеть Бога и Его сущность. Это есть только та высшая сущность, к к[оторой] я причастен. Но Начало, principium этой сущности может быть и должно быть совсем иное и совершенно недоступное мне. Скажут: это ужасно — чувствовать себя одиноким. Да, ужасно, когда приучил себя к мысли, что у тебя есть помощник, заступник. Но ведь это все равно, что укрыться в шалаш от бомб или, еще хуже, под высокое дерево от молнии. — Нет Бога, котор[аго] я могу просить, к[оторый] обо мне заботится, меня награждает и карает, но за то я не случайное явившееся по чьей-то прихоти существо, а я орган Бога. Он мне неизвестен, но мое назначение в нем нетолько известно мне, но моя причастность Ему составляет непоколебимую основу моей жизни. (Нехорошо. Мож[етъ] б[ыть], вернусь к этому.)

2) Паскаль говорит где-то, что христіан[инъ] находится в положении темного человека, к[оторый] узнает вдруг свое царское происхождение. Я бы сказал так: Человек, пришедший к сознанию своей истинной жизни, подобен человеку, кот[орый] был бы вывезен из своего деревенского уединен[iя] в большой город, где бы он нашел все удобства и соблазны богатой жизни, и кот[орый], бесцельно проживя в увеселениях и рассеянии некоторое время, получил бы известие от той власти, кот[орая] выслала его в город, что он прислан в город не для своего увеселения, а для того, чтобы быть в этом городе представителем этой власти и исполнить её поручения.

Все дело в том, чтобы постоянно вспоминать, а потом и постоянно помнить, что ты не праздный, веселящийся путешественник, а посланник, представитель высшей власти, имеющий от неё определенное поручение.

(Не хотел записывать, чувствуя, что нынче слаб. И вышло плохо, а вчера так было хорошо — ясно и сильно.)