14 октября 1910 года

Все тоже. Но нынче телесно оч[ень] слаб. На столе письмо от С[офьи] А[ндреевны] с обвинениями и приглашением, от чего отказаться? Когда она пришла, я попросил оставить меня в покое. Она ушла. У меня б[ыло] стѣсне[нiе] в груди и пульс 90 слишком. Опять поправлял о социализме. — Пустое занятие. Перед отъездом пошел к С[офьѣ] А[ндреевнѣ] и сказал ей, что советую ей оставить меня в покое, не вмешиваясь в мои дела. Тяжело. Ездил верхом. Дома Г-жа Ладыженская. Я совсем забыл ее.

Спал. Приехал Ив[анъ] Ив[ановичъ]. Хорошо говорил с ним и Беленьким. Читал свои старинные письма. Поучительно. Как осуждать молодежь и как не радоваться на то, ч[то] доживешь до старости.

Письмо с упреками за какую то бумагу о правах, как будто все главное в денежном вопросе — и это лучше — яснее, но когда она преувеличенно говорит о своей любви ко мне, становится на колени и целует руки, мне очень тяжело. Все не могу решительно объявить, что поеду к Ч[ертковымъ].