23 октября 1910 года

Письмо к Досеву для меня больше всего программа, от исполнения к[отор]ой я так далек еще. Одни мои разговоры с Новиковым показывают это. Смягчающее вину — это печень. Да, надо, чтобы и печень не только слушалась, но служила. Je m’entends. Записать.

1) Я потерял память всего, почти всего прошедшего, всех моих писаний, всего того, что привело меня к тому сознанию, в каком живу теперь. Никогда думать не мог прежде о том состоянии, ежеминутного памятования своего духовного «я» и его требований, в к[отор]омъ живу теперь почти всегда. И это состояние я испытываю без усилий. Оно становится привычным. Сейчас после гулянья зашел к Семену поговорить об его здоровьи и б[ылъ] доволен собой, как медный грош и потом, пройдя мимо Алексея, на его здоровканьи почти не ответил. И сейчас же заметил и осудил себя. Вот это то радостно. И этого не могло бы быть, если бы я жил в прошедшем, хотя бы сознавал, помнил прошедшее. Не мог бы я так, как теперь жить большей частью безвременной жизнью в настоящем, как живу теперь. Как же не радоваться потере памяти? Все, что я в прошедшем выработал (хотя бы моя внутренняя работа в писаниях) всем этим я живу, пользуюсь, но самую работу — не помню. Удивительно. А между тем думаю, что эта радостная перемена у всех стариков: жизнь вся сосредотачивается в настоящем. Как хорошо!

Приехал милый Булгаков. Читал рефер[атъ], и тщеславие уже ковыряет его. — Письмо доброе от Священника, отвечал ему. Немного подвинулся в статье о социализме, зa к[отор]ую опять взялся. Ездил верхом. Весь вечер читал копеечные книжечки, разбирая их по сортам. Написал утром Гале письмецо. От Гусева письмо его о Достоевск[омъ], как раз тоже, что я чувствую.

Все также тяжело обоюдное притворство, стараюсь быть прост, но не выходит. Мысль о Новикове не покидает. Когда я поехал верхом С[офья] А[ндреевна] пошла следить зa мной, не поехал ли я к Ч[ерткову]. Совестно даже в дневнике признаться в своей глупости. Со вчерашнего дня начал делать гимнастику — помолодеть, дурак, хочет — и повалил на себя шкаф и напрасно измучился. То то дурак 82 -летний.