8 июня 1881 года

Кочетков из острога просит о том, что его переводят в полуроту Арх[ангельской] губернии.

Копылова мать. Давно уже не пекли хлеба. Кусочки не продают.

Из Бабурина на деревяшке, лугов просил.

Странник, разбитый параличем, еле говорит. Тамбовской, рассказывает, сколько раз причащался.

Две погорелые бабы из Головенек. Одна с ребенком.

Ходил гулять. Плотники Одоевские. Рассказ о переселении из именья Красовского Бабошино. Не хотели брать по 60 р. на двор. Согнали с 4-х волостей 700 мужиков с топорами, ломами, вилами, велели ломать. «Грех». «Что ж делать, велят. Не станешь, прибьют». — «Пускай прибьют, на них, а не на тебе грех будет. Бог велел терпеть». «Оно так. Я, положим, не ломал». Расставили по слободам, — принялись — ломать. Кто крышу роет, стропила. Косяки, окна косят. Печи ломают. Мужики, человек 40, ушли на гору, смотрят. Старшина сам перевез. Другие, как начали ломать, сами взялись, чтобы не дуром ломали. — В одном доме баба только в ночь родила, да еще двойню. Оставили дом. Начальство было: 1) член, 2) исправник, 3) становой, 4) урядники. Пуще всех урядники, так и снуют — ломай. И старшины.