1862

5 Января.

Счастье семейное поглощает меня всего, а ничего не делать нельзя. За мной стоит журнал. Часто мне приходит в голову, что счастье и все особенные черты его уходят, a никто его не знает и не будет знать, а такого не было и не будет ни у кого, и я сознаю его. Поликушка мне не нравится. Я читал его у Берсов.

Люблю я ее, когда ночью или утром я проснусь и вижу — она смотрит на меня и любит. И никто — главное, я — не мешаю ей любить, как она знает, по-своему. Люблю я, когда она сидит близко ко мне, и мы знаем, что любим друг друга, как можем, и она скажет: Левочка, — и остановится — отчего трубы в камине проведены прямо, или лошади не умирают долго и т. п. Люблю, когда мы долго одни и я говорю: что нам делать? Соня, что на[м] д[елать]? Она смеется. Люблю, когда она рассердится на меня и вдруг, в мгновенье ока, у ней и мысль и слово иногда резкое: оставь, скучно; через минуту она уже робко улыбается мне. Люблю я, когда она меня не видит и не знает, и я ее люблю по-своему. Люблю, когда она девочка в желтом платье и выставит нижнюю челюсть и язык, люблю, когда я вижу ее голову, закинутую назад, и серьезное, и испуганное, и детское, и страстное лицо, люблю, когда...

8 Января.

С утра платье. Она вызывала меня на то, чтоб сказать против, я и был против, я сказал — слезы, пошлые объяснения. Саша Куз[минский] милый юноша, а ему плохо, слишком слабо, молодо, и в среде искушений. Мы замазали кое-как. Я всегда собой недоволен в этих случаях, особенно поцелуями, это ложная замазка. Поехал в присутствие. Обол[енский], для меня, стал строже с рекрутами, а ничего не смыслит. Один много азартно говорил, а вопросы одни и те же. Ничто так не роняет достоинства человека, как иметь одно и то же дело с многими. Все на один покрой, все недогуляли, все матери 1 / 100, все поворачиваются по-солдатски. Отдаваемый за провинность. Фаланга уродливо сложенных арестантов. — Вл. Боткин. Здоровая ограниченность. За обедом замазка соскочила, слезы, истерика. — Лучший признак, что я люблю ее, я не сердился, мне было тяжело, ужасно тяжело и грустно. — Я уехал, чтобы забыть и развлечься. Аксаков тот же самодовольный герой честности и красноречивого ума. Глупенькой чахоточной Раевской. Дома мне с ней тяжело. Верно, незаметно много накипело на душе; я чувствую, что ей тяжело, но мне еще тяжелее, и я ничего не могу сказать ей — да и нечего. Я просто холоден и с жаром хватаюсь за всякое дело. — Она меня разлюбит. Я почти уверен в этом. Одно, что меня может спасти, ежели она не полюбит никого другого, и я не буду виноват в этом. Она говорит: я добр. Я не люблю этого слышать, она за это-то и разлюбит меня.

О жемчуге — билет.

О Пирогове — платить.

Мая 20.

На пароходе. Как будто опять возрождаюсь к жизни и к сознанию ее. —

Вспоминаю с Москвы. — Мысль о нелепости прогресса преследует. С умным и глупым, с стариком и ребенком беседую об одном. — Написал в этом духе статью в 6-й № Я[сной] П[олян]ы. Попов не акуратен. — Ребята отличные. В[аська] прелесть. Ч[ернов] плоше. У Берсов свободнее — меня немного отпустили на волю. — Дороговизна возмутительна. Поехал в 3-м кл[ассе] тихого поезда. Народа нет. В Твери история с билетами — извинения. На пароходе на палубе народ. Старик — «Ей, человек» уж это прошло. —

Дюслитов на старом базаре на сенной слободе.

23 Августа. Москва.

В Москве. Не ел два дня, мучался зубами, ночевал у Берсов. Ребенок! Похоже! А путаница большая. О, коли бы выбраться на ясное и честное кресло! — Надо писать 2 статьи: о Марк[ове] и о К[омитете] Г[рамотности] и Р. Подал письмо Государю. Любовался маневрами. Отлично — драгун запутался, а царь скачет. Я боюсь себя, что ежели и это — желанье любви, а не любовь. Я стараюсь глядеть только на ее слабые стороны и все-таки оно. Ребенок! Похоже.

24 Августа.

Встал здоров с особенно светлой головой, писалось хорошо, но содержанье бедно. Потом так грустно, как давно не было. Нет у меня друзей, нет! Я один. Были друзья, когда я служил мамону, и нет, когда служу правде. Пошел к тетиньке. Старушки живут и тоже не просто, а кипит сложная со всеми тонкостями жизнь. У Крыжановского, старался показать, что он не забывается в величии. А кабы он знал, как я его величие считаю ему в упрек. Орлов, вот простая дура! В театре не мог высидеть балета, а царь каждый день. К Каткову. Кислый Бабст. Тоже судят всё о благе России. Жена Каткова — они за нее стыдятся, а она умнее их всех, она мать. — О С[оне] меньше думаю, но когда думаю, то хорошо.

25 Августа.

Дома тоска. Писал статью. Пошел ходить и ездить. Краснокуцкие (скверные мысли). Плещеев (бедная натура). Погодин — славная старость и жизнь. Чудная ночь. —

26 Августа.

Пошел к Берсам пешком, покойно, уютно. Девичий хохот. С[оня] нехороша, вульгарна была, но занимает. Дала прочесть повесть. Что за энергия правды и простоты. Ее мучает неясность. Всё я читал без замиранья, без признака ревности или зависти, но «необычайно непривлекательной наружности» и «переменчивость суждений» задело славно. Я успокоился. Всё это не про меня. Труд и только удовлетворение потребности.

27 Авг.

Смущена нехорошо, но крепко сидит ¹ где-то. У Мертваго. Оттого и здоровы, что ограничены в мысли. Студенты вечером. Отличный 6-ой №. Статья Маркову складывается глубокая.

1. 1. Зачеркнуто: в го[лове]

28 Авг.

Мне 34 года. Встал с привычкой грусти. Придумал общество для учеников мастерствам. Пако с букетом писем и цветов. Сердобольский. Суворин. Попов. Поработал, написал напрасно буквами С[он]е. Обедал напрасно у Печкина, дома вздремнул. К Сушковым (соврал о 1000). Приятный вечер у Тютчевых. Сладкая успокоительная ночь. Скверная рожа, не думай о браке, твое призванье другое, и дано зато много. —

29 Августа.

Вейсберг, рассказ о обманах работников, о Пироне и о обманах Kunde. ¹ — Писал плохо. Обходишь сущность, и выходит болтовня. Обедал дома. Пошел к Берсу, с ним в Покр[овское]. Ничего, ничего, молчание.... Не любовь, как прежде, не ревность, не сожаление даже, а похоже, а что-то сладкое — немножко надежда (к[оторой] не должно быть). Свинья. Немножко, как сожаленье и грусть. Но чудная ночь и хорошее, сладкое чувство. Заставила разбирать письмо. Я смутился. Она тоже. У них была сцена. Всё неестественно. Попов необычайно умен и приятен. Грустно, но хорошо. Машенька говорит: ты всё ждешь. Как не ждать.

1. 1. покупатель, клиент.

30 Августа.

Утро работал. Помешал Тимирязев. Разозлил Гиляров. Дома обедал, заснул и потом к Берс. С[оню] к П. не ревную; мне не верится, что не я. Как будто пора, а ночь. Она говорит тоже: грустно и спокойно. Гуляли, беседка, дома за ужином — глаза, а ночь!.. Дурак, не про тебя писано, а все-таки влюблен, как в С[оничку] К[алошину] и в А. только. Ночевал у них, не спалось, и всё она. «Вы не любили», она говорит, и мне так смешно и радостно. —

31 Авг.

И утром тоже сладкое чувство и полнота любовной жизни. Писал. Два дурака — Плещеев и Якушкин помешали, — предисловие и вставки к Магомету. К Тютчевым, закорузлые синие чулки. Как мне на них гадко. Кто-то заговорил, и мне показался ее голос. Крепко идет 3-я и последняя. Не про тебя, старый чорт — пиши критические статьи! Начал ей писать — помешали — и хорошо. Я не могу уехать теперь — вот что. Кохановская — стерва, и все стервы, засохли в кринолине.

1-го Сентября.

Утро работал — вяло. Голова болела гимороидально. К Рахман[инову]. Всю желчь поднял. Не пропущена 1-ая статья. Надо вдвое работать новую. Был у Перфил[ьевых]. И их больше люблю, чем прежде. О С[оне] спокойнее.

2 Сентября.

Утро писал очень плохо. Вас[инька] всё виноватый. — Пошел к Берс. Пако. Они у Оболенских. Театр. Бедная Лиза! С[оня] и там славно. Берсеин в карете. Она сказала о п[рофессоре] П[опове?] и блуза. Неужели это всё нечаянно. —

3 Сентября.

У них, сначала ничего, потом прогулка. «Он дурен, вы здоровый», лорнет, «приходите пожалуйста». Я спокоен! Ехал и думал: либо все нечаянно, либо необычайно тонко чувствует, либо пошлейшее кокетство, нынче один, завтра другой и, главное, к чему отъезжающий, либо и нечаянно, и тонко, и кокетливо. Но вообще, ничего, ничего, молчание. — Никогда так ясно, радостно и спокойно не представлялось мне будущее с женой. Вечер у Перф[ильевых]. Скучные старики. Знаю, Васюк, знаю твои грехи. Как пошло тихое обманывание друг друга — счеты. А может, и мне судьба тоже. — Memento, ¹

Дублицкой, старый чорт, дядя Лявон. А чувствуешь: «mein schönes Herz». ² — Главное, кажется, так бы просто, в пору, ни страсти, ни страху, ни секунды раскаянья. —

1. 1. Помни.
2. 2. мое прекрасное сердце.

5 Сентября.

Пришел, стукнул Володю. Толпа Зайковских, гулянье и не то, не то, не то. А накануне я не спал ночь, так ясно представлялось счастье. Вечер говорили о любви. Еще хуже. Хотел непременно поговорить с Таничкой. Во сне жалкая борзая больная собака.

6 Сентября.

Утром учил, гулял и злой и без ничего ушел домой. — Я стар, чтобы возиться. Уйди, или разруби. Хорошо было идти одному ночью. Театр, что-то еще. Кроме Б[ерсов] ничего нет в это время.

7 сентября. 4 Сентября.

В Москве не знаю, что было. Было скучно.

7 Сентября.

Сказал Васиньке и стал спокойнее. В[асинька] жалок; так мелко, старо, паралельно чувствуется ему. Нынче один дома и как-то просторно обдумывается собственное положение. Надо ждать. — Дублицкой, не суйся там, где молодость, поэзия, красота, любовь — там, брат, кадеты. — Нажрался с Вас[инькой] нынче и сопе[ли], лежа друг против друга, это твое. — Вздор — монастырь, труд, вот твое дело, с высоты кот[орого] можешь спокойно и радостно смотреть на чужую любовь и счастие, — и я был в этом монастыре и опять вернусь. Да. ————————————

Неискренен дневник. Arrière-pensée, ¹ что она у меня, подле меня будет сидеть и читать и...... и это для нее.

1. 1. Задняя мысль,

8 Сентября 1862.

Утром Ауербах с статьей жены. Вас[инька], Суворин. Саша Б[ерс]. Пошел-таки к Б[ерсам] к обеду. А[ндрей] Е[встафьевич] в своей комнате, как будто я что украл, Таничка серьезно строга. С[оня] отворила, как будто похудела. Ничего нет в ней для меня того, что всегда было и есть в других — условно поэтического и привлекательного, а неотразимо тянет. (С Сашей зашел в деревню — девка крестьянская кокетка, увы, заинтересовало.) Л[иза] как будто спокойно владеет мной. Боже мой! Как бы она была красиво несчастлива, ежели бы была моей женой. Вечером она долго не давала мне нот. Во мне всё кипело. С[оня] напустила на себя Берсеин татьянин, и это мне казалось обнадеживающим признаком. Ночью гуляли. —

9 Сентября.

Она краснеет и волнуется. О, Дублицкой, не мечтай. Пришел с Пако и с Сашей, обедал, спал. Начал работать и не могу. Вместо работы написал ей письмо, к[отор]ое не пошлю. Уехать из Москвы не могу, не могу. Пишу без задней мысли для себя и никаких планов стараюсь не делать. Мне кажется, что я в Москве уже год. —

До 3-х часов не спал. Как 16-тилетний мальчик мечтал и мучался.

10 сентября.

Проснулся 10 сентября в 10, усталый от ночного волненья. Работал лениво и, как школьник ждет воскресенья, ждал вечера. Пошел ходить. К Перфильевым. Дурища П[расковья] Ф[едоровна]. На Кузнецкий мост и в Кремль. Ее не было. Она у молодых Горскиных. Приехала строгая, серьезная. И я ушел опять обезнадеженный и влюбленный больше, чем прежде. Au fond ¹ сидит надежда. Надо, необходимо надо разрубить этот узел. Л[изу] я начинаю ненавидеть вместе с жалостью. Господи! помоги мне, научи меня. — Опять бессонная и мучительная ночь, я чувствую, я, к[отор]ый смеюсь над страданиями влюбленных. Чему посмеешься, тому и послужишь. Сколько планов я делал сказать ей, Т[аничке], и всё напрасно. Я начинаю всей душой ненавидеть Л[изу]. — Господи, помоги мне, научи меня. Матерь Божия, помоги мне. —

1. 1. В глубине

11 Сентября.

С утра писал хорошо. Чувство так же сильно. Целый день, как и вчера.

Не смел идти к ним. Много ходил, был у Яковлевой. Говорил Васе. Никто не может помочь мне, кроме Бога. Прошу его. Вечер у Перфил[ьевых]. Хорошенькие Мент. Для меня нет никого. Устал. Какое-то физическое волнение.

12 Сентября.

Целый день шлялся и на гимнастике. Обедал в клубе. Я влюблен, как не верил, чтобы можно было любить. Я сумасшедший, я застрелюсь, ежели это так продолжится. Был у них вечер. Она прелестна во всех отношениях. А я отвратительной Дублицкой. Надо было прежде беречься. Теперь уже я не могу остановиться. Дублицкой, пускай, но я прекрасен любовью. — Да. Завтра пойду к ним утром. Были минуты, но я не пользовался ими. Я робел, надо было просто сказать. Так и хочется сейчас идти назад и сказать всё и при всех. Господи, помоги мне.

13 Сентября.

Ничего не было. Хотя и Сережа приехал. Каждый день я думаю, что нельзя больше страдать и вместе быть счастливым, и каждый день я становлюсь безумнее. Опять вышел с тоской, раскаянием и счастьем в душе. Завтра пойду, как встану, и всё скажу или застрелюсь. ¹

1. 1. Слово: застрелюсь зачеркнуто.

14 сентября. 4-й час ночи.

Я написал ей письмо, отдам завтра, т. е. нынче 14. Боже мой, как я боюсь умереть. Счастье, и такое, мне кажется невозможно. Боже мой, помоги мне.

15 сентября. 14 Сентября.

Спал только полтора часа, но свеж и нервозен страшно. Утром то же чувство. Пошел к Сереже, ¹ смеялись там о бессмертии души. В Кремль. К Тютчевым и к ним. Положение объяснилось, кажется. Она странн[ая]... не могу писать для себя одного. Мне так кажется, я уверен, что скоро у меня уже не будет тайн для одного, а тайны для двух, она будет всё читать. Были у Перфильевых. Усталый нервно, лег спать. Но спал мало, 6 часов. Вчера — 14 — уже я был спокойнее, нынче еще спокойнее. Что-то будет. —

1. 1. Зачеркнуто: посидел.

15 Сент.

Не сказал, но сказал, что есть, что сказать. Рассказал Вас[иньке] смерть Н[иколиньки], плакал слезами ребенка. Завтра.

16 Сентября.

Сказал. Она — да. Она как птица подстреленная. Нечего писать. Это всё не забудется и не напишется. —

17 Сентября.

Жених, подарки, шампанское. Л[иза] жалка и тяжела, она должна бы меня ненавидеть. ¹ Целует.

1. 1. Зач.: О[льга] Зайк[овская] мила

18 Сентября.

Утром работал, потом у ней. О[льга] Зайковская. Встретился с Сережей. Растрепанная. Обед без Л[изы]. Объяснение с А[ндреем] Е[встафьевичем]. Пол[иванов]. — Она не просто цел[ует], тяжело.

19 С.

Я спокойнее. Утро проспал. Чичерин, скука. Шлянье без цели, 5 1 / 2 у них. Она тревожилась. Л[иза] лучше, вечер, она говорит, что любит. —

24 сентября. Москва — Ясная Поляна. 20, 21, 22, 23, 24

¹ Сентября. Непонятно, как прошла неделя. Я ничего не помню; только поцелуй у фортепьяно и появление сатаны, потом ревность к прошедшему, сомненья в ее любви и мысль, что она себя обманывает.

Хорошие известия о статье и продаже сочинений. В день сватьбы страх, недоверие и желанье бегства. Торжество обряда. Она заплаканная. В карете. Она всё знает и просто. В Бирюлеве. Ее напуганность. Болезненное что-то. Ясная Поляна. Сережа разнежен, тетинька уже готовит страданья. — Ночь, тяжелый сон. Не она. —

1. 1. Зачеркнуто: 25

25 Сентября Ясная Поляна.

В Ясной. Утро кофе — неловко. Студенты озадачены. Гулял с ней и Сережей. Обед. Она слишком рассмелилась. После обеда спал, она писала. Неимоверное счастье. И опять она пишет подле меня. Не может быть, чтобы это всё кончилось только жизнью. —

30 сентября. 26, 27, 28, 29, 30 Сентября.

В Ясной. Я себя не узнаю. Все мои ошибки мне ясны. Ее люблю всё так же, ежели не больше. Работать не могу. Нынче была сцена. Мне грустно было, что у нас всё, как у других. Сказал ей, она оскорбила меня в моем чувстве к ней, я заплакал. Она ¹ прелесть. Я люблю ее еще больше. Но нет ли фальши.

1. 1. Зач.: еще нежнее

1-го Октября.

Сдержали слово. Отличное утро. — Хлопоты по хозяйству. Рассердился на Игнатьева за банк. В. Е. приехал. После обеда писал письма. Она придворным тетушкам не хочет писать — всё чует. — С студентами и с народом распростился.

14 октября. 2, 3, 4 до 14 Октября.

Было у нас еще два столкновенья: 1) за то, что я был груб, и за 2) ее н. Я еще больше и больше люблю, хотя другой любовью, были тяжелые минуты. Нынче пишу оттого, что дух захватывает, как счастлив. — Всё уясняется — и журнал, и дела.

15 Октября.

Всё это время я занимаюсь теми делами, к[оторые], называются практическими, только. Но мне становится тяжела эта праздность. Я себя не могу уважать. И потому собой не доволен и не ясен в отношени[ях] с другими. — Журнал решил кончить, школы тоже — кажется. Мне всё досадно и на мою жизнь и даже на нее. Необходимо работать...

19 Декабря.

Еще полтора месяца счастья. Одно горе — Стелловский, история в ¹

1. 1. Запись обрывается.

19 Декабря.

Еще месяц счастья. Дурное только Стелловский, моя ошибка в отношении его. Теперь период спокойствия в отношении моего чувства к ней. Я пристально работаю и, кажется, пустяки. Кончил казаков 1-ую часть.

Черты теперешн[ей] жизни — полнота, отсутствие мечтаний, надежд, самосознания, зато страх, раскаяние в эгоизме. Студенты уезжают, и мне их жалко. У тетиньки сделалось новое старческое выражение, к[отор]ое трогает меня.

22 Декабря.

Странное состояние сна, как говорит жена, однако энергии много — не курю. Студенты сердятся за то, что должны и виноваты передо мной. — А мне жалко этого элемента вне всех условий. —

27 Декабря [Москва].

Мы в Москве. Как всегда, я отдал дань нездоровьем и дурным расположением. Я очень был недоволен ей, сравнивал ее с другими, чуть не раскаивался, но знал, что это временно, и выжидал, и прошло. Было объяснение за куклу, ей хотелось пощеголять своей простот[ой] ко мне. Теперь мы пережили. Были в театре, ничего не вышло и ей. Отца боюсь. Л[юбовь] А[лександровна] мила. В Таню всё вглядываюсь. Литераторов, кроме Фета, не видал и не увижу.

30 Декабря.

Пропасть мыслей, так и хочется писать. Я вырос ужасно большой. Не завидую ли я? Как не сделаться старым. Глупый вечер у Берсов. БоязньТани — чувственность. Соня трогает боязнью. Одно различиемне больно. Я всегда буду ее любить.