1910

2 января. Я. П. Пропустил два дни. Нынче 2-е 1910.

Вчера все, как обыкновенно. Опять поправлял Сон. Уехали Ландовск[и]. Ездил верхом. Был у М[арьи] А[лександровны] и Буланже. Не переставая стыдно за свою жизнь. В смысле воздержания от недобрых чувств хоть немного двигаюсь.

Димочка приехал проститься. Длинное деловое письмо от Ч[ерткова]. Не успел ответить. Вечером разговор о зем[лѣ] с Сер[ежей]. У всех у них свои теории. Играл с милым Адамычем в шахм[аты] и карты.

¹ Третьего дня, 31. Утром, кажется, что то поправлял. Ездил в волостн[ое] правление. Народ негодует. Ландовски несколько тяжелы, но он понравился мне. Прiѣх[алъ] вечером Олсуфьев. Встрѣ[ча] нового года с безумной роскошью мучитель[на] и сама собой, и своим участием.

2-е Я. 1910. Ходил по прекрасной погоде. Привезли больную жалкую женщи[ну] после родов. Дети, голод. Ох, тяжело. Сажусь за письма и кофе. Приехал Франц[узъ] Marchand. Говор[илъ] с ним горячо, отвечая на вопросы. Поправля[лъ] Сон. Ездил верхом с Душаном. Обычный вечер и фр[анцузъ].

1. 1. Абзац редактора.

3 Я. 1910.

Здоров. Интересн[ыя], хорошия письма. Поправлял Народн[ую] бедноту и Сон. Письма. Ездил с Олс[уфьевымъ] верхом. Он православный из приличия, и потому с горячност[ью] защищает. Да, если религия не на 1 -м месте, она на последнем. Отстаивают горячо только неподвижную, т. е. религию доверия.

Вечер ничего особенного. Скучно.

4 Ян.

Грустно, тоскливо, но добродушно. Хочется плакать. Молюсь. Опять поправлял Сон. Не знаю, хорошо ли, но нужно. Письма, отвечал мало. Ездил верхом один. Оч[ень] грустно. Оч[ень] чужды окружающие. Думал об отношениях к людям нашего мира, нерелигиозным. В роде как к животным. Любить, жалеть, но не входить в духовное общение. Такое общение вызывает недобрые чувства. Они не понимают и с своим непониманием и самоуверенностью, употребляя разум на затемнение истины, оспаривая истину и добро, завлекают в недобрые чувства.

Не умею сказать, но чувствую, что нужно выработать в себе особенное отношение к этим людям, чтобы не нарушать любовь к ним.

Иду обедать. Г[оспо]ди, помоги мне быть с Тобой, не переставая сознавать себя только твоим работником.

Вечером Сер[ежа] хорошо рассказывал про переселение Духоб[оровъ]. Опять ряженые и пляска. Читал пустяки, играл в карты. Написал ответы на вопросы Соловова.

5 Ян.

Рано проснулся. Ходил по саду. Все тяжелее и тяжелее становится видеть рабов, работающих на нашу семью. Старался помнить молитву при общении с людьми. Приехали милые Николаев и Абрикосов, и я оч[ень] рад им. Поговорил с Ник[олаевымъ]. Абрикос[овъ] полон духовн[ой] жизни. Получил много писем. Писал ответы Шмиту и Магометанину из Самары. Больше ничего не делал. Все грустно.

Иду обедать. Вечером читал Сон всему обществу. Много возражений. Но я думаю, что хорошо. Винт, и все грустно и стыдно.

6 Ян.

Много писем, мало интересных. Приехал кинематограф. Немного поправил Сон и Бедноту и рѣш[илъ] послать Ч[ерткову], как есть. Вообще надо перестать и писать и заботиться о писанном. Вчера б[ылъ] Еврей, требовавший изложение, сжатое смысла жизни. Все, что я ему говорил — не то, все это субъективно, нужно объективно, на основании «эволюции». Удивительна глупость, тупоумие, вкусивших учености.

Ничего не записал. Все так же, еще больше, чем вчера, стыдно и грустно. Ездил с Душ[аномъ] верхом. Саша нагрешила с С[оней]. Иду обедать.

Вечером скучный кинематограф. Винт.

7 Ян.

Душевное состояние немного лучше. Нет беспомощной тоски, есть только не перестающий стыд перед народом. Неужели так и кончу жизнь в этом постыдном состоянии? Г[оспо]ди, помоги мне, знаю, чтò во мне; во мне и помоги мне. Поздно встал. Пошел навстречу саням с Козлов[ки]. Кинематогр[афщики] снимали. Это ничего. Тут были и нищие, и просители, и тоже ничего. Но по дороге встретились трое хорошо одетых, просили подать. Я забыл про Бога и отказал. И когда вспомнил, уже поздно было. Хорошо поговорил с жалким, оборванным юношей из Пирогова. Встретил Сашу и В[арю], и опять кинемат[ографъ]. Думал:

1) Особенно ясно почувствовал то, что знал давно: то, что каждый сознает свое «я» так же, как я свое. Это кажется оч[ень] просто, а для меня это б[ыло] и оч[ень] ново, и особенно, необыкновенно важно. Только бы всегда помнить об этом. Если только помнить, то конец всякому осуждению, не говорю уж, неприятному другому, поступку.

2) ¹ Это важно, главное п[отому], ч[то] если хоть не сознаешь, но живо воображаешь другое «я», как свое, то сознаешь и то, что всякое другое «я» самое коренное «я», есть не только такое же, как мое, но оно одно и тоже.

3) Важно такое сознание чужого я, как своего, для блага человека, п[отому] ч[то], признавая чужое «я» ² таким же, как свое, можешь делать благо нетолько одному своему «я», но и всем другим.

4) Любовь есть ничто иное, как только признание других я — собою.

Прочел письма. Одно — неприятное по выражаемому согласию в убеждениях, с просьбой 500 р. для распространения христианства. Ничего не хочет[ся] писать. Теперь 1-й час.

Так ничего и не делал. Ездил с Душ[аномъ]. Был Егор Павл[овичъ] из Ясенков. О покуп[кѣ] крестьянами земли. Обед, милый Булы[гинъ]. Простил[ся] с Олсуф[ьевымъ.] Кинематограф опять. Скучно. И сделалась слабость, пора на покой.

1. 1. Зачеркнуто: 1. Любовь ведь
2. 2. Зачеркнуто: хоть

8 Ян.

Оправилс[я], но оч[ень] слаб. Крестьянин Волынск[ой] губ. хочет быть книгоношей. Да, хотелось бы в пустыню. Письмо от Гус[ева] хорошее, и С[ашѣ] от Ч[ерткова]. Какие они оба.... ну, да все хорошо, что хорошо кончается. А письмо Ч[ерткова] такое сердечное и серьезное. И С[аша] может понять и почувствовать то, что он говор[итъ] о главном, независимом от моей личности. Дай Бог. Только ответил кое какие письма. Начал писать о податях, да бросил: не хотелось. Ходил, гулял. Теперь 5-й час, ложусь на постель.

Вечером читал интересный альманах Coenobium — интересный тем, что чувствуется недовольство своим духовным состоянием всех более или менее передовых людей. Вечером винт. Вчера не писал.

9 Ян.

Утро, встал оч[ень] рано и написал прибавление к письму Шмиту о науке. Потом письма, потом кончил о подат[яхъ], порядочно. Вечером читал.

10 Янв.

Сегодня встал рано, опять написал прибавление к письму Шм[итту] об астрономии. Пошел гулять. Все не могу вспомнить о признании «я» в том человеке, с к[оторымъ] сходиться: забыл с Дем[инской] женщиной. Вспомнил потом. Сажусь за кофе и работу. 11-й час.

Прочел и ответил письма. Много недобрых. Немного перечитал 2-й и 3-й Д[ень] в Д[еревнѣ]. — Записать оч[ень] важное.

1) Думал о том, как необходимо проповедывать людям любовь равную ко ВСЕМ, к неграм, диким, к врагам, п[отому] ч[то] не проповедуй этого, не будет и не мож[етъ] быть освобождения от зла, будет самое естественное: свое отечество, свой народ, защита его, войско, война. А будет войско, война, то нет пределов злу.

Для жизни необходим идеал. А идеал — только тогда идеал, когда он СОВЕРШЕНСТВО. Направление только тогда может быть указано, когда оно указывается математически, не существующей в действительности, прямой.

11 Янв.

Встал поздно. Сонливость и недовольство собой. Просители. Жаров[ой] отказал. Помнил, но не мог удовлетворить. Мало интересные письма. Ездил опять на телефон к поручику. Читал «Coenobuum». Много хороша[го], и мысль хороша. Везде религiсзно[е] пробуждение. Играл весело. Сейчас ложусь спать.

12 Ян.

Мало спал. И умственно бодр. Приехал Наживин. Он мне приятен. M[apья] А[лександровна] и Бул[анже]. Письма неинтересн[ыя]. Поправил 2 и 3 день. Ездил немного верх[омъ]. Согрешил с бабой издалека — отказал. Обед и вечер приятно и дѣльн[о], и с Нажив[инымъ], и с Буланже. Булан[же] о Будде прекрасно. Записать что то есть, но до завтра. С[аша] с Душ[аномъ] в Туле на концерте.

13 Ян.

Обычные письма. Перечитал все Три дня. И, кажется, кончу. Ездил верхом с Филиппом. Иду обедать. Надо записать кое что. Баба, у к[оторой] муж уби[лъ] её насильника.

1) Не анархизм то учение, к[оторымъ] я живу. А исполнение вечного закона, не допускающего насилия и участия в нем. Последствия же будет или анархизм, или, напротив, рабство под игом японца или немца? Этого я не знаю и не хочу знать.

2) Комета захватит землю и уничтожит мир, уничтожит все материальные последствия моей и всякой деятельности. Пускай. Это показывает только то, ч[то] всякая материальная деятельность, имеющая предполагаемые материальные последствия, бессмысленна. Осмысленна одна деятельность духовная для исполнения вложенного стремления — закона. Какие будут последствия этой деятельности — не знаю, да и не могу предполагать, п[отому] ч[то] они — последствия — все временные, а духовная деятельность безвременна, но знаю, что только одна эта деятельность осмысленна. (Надо еще подумать).

Иду обедать. После обеда пошел к Саше, она больна. Кабы Саша не читала, написал бы ей приятное. Взял у неё Горького. Читал. Оч[ень] плохо. Но, главное, нехорошо, что мне эта ложная оценка неприятна. Надо в нем видеть одно хорошее. Весь вечер б[ылъ] оч[ень] слаб.

1) Кроме молитвы обычной О[тче] Н[ашъ], Кр[уга] Чт[енiя], На К[аждый] День, нужно еще молитву, соответствующую твоему духовному движению. У меня последния четыре постепенные молитвы были:

1) ¹ Ты, тот, к[оторый] во мне, помоги мне,

2) Помоги мне быть с Тобою,

3) Помоги ² мне сознавать себя только Твоим работником,

4) Помоги ³ мне при всяком общении с человеком видеть себя в нем.

1. 1. Зачеркнуто: Г[оспо]ди
2. 2. Зачеркнуто: быть
3. 3. Зачеркнуто: видеть

14 Янв.

Встал рано, гулял и хорошо думал, а именно, Записать:

1) Человеку дано одно дело: расти духовно. Думать о последствиях только вредно для исполнения призвания и для неизвестного, творящагося нами дела и даже для видимых нами последствий. ¹ «И не надежен для Ц[арства] Б[ожiя] взявш[iйся] за плуг и оглядывающийся назад».

Наше положение в жизни можно сравнить с положением лошади или вообще запряженного животного. Животному свойственно двигать, итти вперед; то же и человеку в духовном совершенствовании. Животное запряж[ено] и, хочет не хочет, если движется, то движет и то, что связано с ним, хоть и не знает, что и как. Тоже и человек своим нравственным ростом движет за собой и что то еще. (Кое что он видит. Он видит иногда, как его движения содействуют движен[iю] других). От этого то не страшна комета. Все, что сделано в духовн[омъ] мире, неразрушимо разрушением материальных предметов.

2) Все яснее и яснее представляет[ся] значение жизни в настоящем. Жизнь, ² т. е. усилие мое только в настоящем. А настоящее ³ духовно и потому вне времени. ⁴ Воспоминание о прошедшем и представление о будущем суть только средства руководства в настоящ[емъ]. (Нехорошо, а когда думалось, казалось хорошо).

Теперь 11-й час, сажусь за письма и работу. Какую не знаю. Начал немного исправлять Н[а] К[аждый] Д[ень]. Ездил с Душаном. Вечер с Булыгиным. Говорил с Сереж[ей]. Он согласился со мной о Боге в людях. Нездоровится. Желудок.

1. 1. Зачеркнуто: Дело наше в
2. 2. Следующие четыре слова надписаны поверх строк.
3. 3. Следующие три слова надписаны поверх строк.
4. 4. Воспоминание о... и представление о надписаны поверх строк.

15 Янв.

Все так же нездоровится. Письма мало интересн[ыя] и работа над Н[а] К[аждый] Д[ень]. Сделал кое как 5 или 6 дней. Никуда не ездил. Немного походил. Записать:

1) ¹ Живо вспомнил о том, что сознаю себя совершенно таким сейчас, 81-го года, каким сознавал себя, свое я, 5, 6 лет. Сознание неподвижно. От этого только и есть то движение, к[оторое] мы называем временем. Если время идет, то должно быть то, чтò стоит. Стоит сознание моего «я». Хотелось бы сказать тоже и о веществе и пространстве: если есть что либо в пространстве, то должно быть что либо невещественное, непространственное. Не знаю еще насколь[ко] можно сказать последнее.

Иду обедать. Вечером ничего особенн[аго].

1. 1. Зачеркнуто: Если

16 Янв.

Проснулся бодро и решил ехать в Тулу на суд. Прочел письма и немного ответил. И поехал. Сначала суд крестьян, адвокаты, судьи, солдаты, свидетели. Все оч[ень] ново для меня. Потом суд над политическим. Обвинение за то, что он читал и распространял самоотверженно более справедливые и здравые мысли об устройст[вѣ] жизни, чем то, к[оторое] существует. Оч[ень] жалко его. Народ собрал[ся] меня смотр[ѣть], но, слава Бога, немного. Присяга взволновала меня. Чуть удержался, чтобы не сказать, что это насмешка над Христом. Сердце сжалось и от того промолчал. Дорогой с Душ[аномъ] хорошо говорили о Масарике. Вечером отдохнул и не могу удержаться от [радости по поводу] выхода в Одессе Кр[уга] Чт[енiя]. Теперь 9 часов. — Записать нечего.

17 Ян.

Пропустил. Был целый день в мрачном духе, приехал Булгаков с письмом и поручениями Ч[ерткова]. Ничего не мог делать. Ездил со всеми детьми по Засеке, М[арья] А[лександровна], Буланже.

18 Я.

Еще мрачнее. Обидел тульскую попрошайку. Кроме писем написал кое как дней 8 или 9 и переговорил с Булг[аковымъ]. Хорошо только одно: ч[тò] я сам себе гадок и противен, и знаю, что того и стóю. Теперь 5-й час. Вечером ничего особенного.

19 Янв.

Встал бодрее. Гуляя, думал о том, что хорошо бы б[ыло] завести опять школу: передавать то, что знаю о вере и самому себя проверять. Потом письма мало интересн[ыя], и недурно сделал дни до 20-го. Ездил с Тан[ей], Сашей и детьми на свой круг по Засеке. Была трогательная дама из Севастоп[оля]. Я не дурно говорил с ней, сказал, что мог. Теперь 5-й час.

Вечер как обыкновенно. Немного занялся Н[а] К[аждый] Д[ень].

20 Ян.

Мало спал. Не одеваясь, работал над Н[а] К[аждый] Д[ень]. Походил. Жалкие просители. Письма, — от К[узминскаго] глупое и гадкое. К стыду своему долго не мог победить недоброго чувства. Кончил Н[а] К[аждый] Д[ень]. Была жалкая солдатка. Дал ситца. Потом верхом. Был Б. Чтото мне неловко с ним. На душе нехорошо — не добро. Борюсь. Хорошо, что продолжаю быть гадок сам себе. Иду обедать. ¹

1. 1. Записи от 21 и 22 января вписаны в тетрадь Дневника рукою А. Л. Толстой.

21

¹ Января 1910 г. Я. П. 1) Чем определеннее и решительнее решаются вопросы о неизвестном, о душе, о Боге, о будущей жизни, тем неопределеннее и нерешительнее отношение к вопросам нравственным, к вопросам жизни.

2) Нет более распространенного суеверия, как то, что человек с его телом есть нечто реальное. Человек есть только центр сознания, воспринимающего впечатления.

3) Пространство и материя, время и движение, а также и число суть понятия, которые мы не имеем права относить к явлениям вневременным и внепространственным, как душа, Бог.... Нельзя говорить про Бога, что Он один или три (число), или про душу, что она будет, или «на том свете».

Все это понятия пространственные или временные, и потому, относимыя к внепространственному и вневременному, не имеют никакого смысла.

4) Мы говорим о жизни души после смерти. Но если душа будет жить после смерти, то она должна была жить и до жизни. Однобокая вечность есть бессмыслица.

1. 1. Цыфра 21 исправлена рукой Толстого из: 22.

21

¹ Янв. Проснулся с странным чувством, ничего не помню, так что не узнал детей. Болела голова и большая слабость. Ничего не мог делать, но думалось хорошо о близкой смерти и кое что записал. Были три Бул: — гаков, — ыгин, — анже. Много спал и нынче

1. 1. Цыфра 21 исправлена Толстым из: 22.

22

¹ Янв. немного получше, по крайней мере, память возвратилась. ² Была жалкая девушка и Андрюша. Читал интересные письма и многия ответил. Особенно одно замечательное, несмотря на ужасающую безграмотность, глубиной и сериезностью мысли человека, явно отрицающего уже всё, вследствие явно ложных религиозных утверждений, ³ принятых им прежде. Иду обедать. ⁴

Вечером чувствовал себя лучше. Немного поправлял Н[а] К[аждый] Д[ень].

1. 1. Цыфра 22 исправлена рукой Толстого из: 23.
2. 2. Следующая фраза вписана рукой Толстого.
3. 3. Три последующих слова вписаны рукой Толстого.
4. 4. Далее идут записи рукой Толстого.

23 Я.

Проснулся совсем здоров, если бы не изжога и запор. Ходил по саду немного. Милый Сер [ежа] Булыгин написал оч[ень] умно и серьезно свои мысли о Боге, вызванные нашим разговором. Только хотел сесть за письма, приехал Бар[онъ]. Деликатный человек, и скоро уехал. Письма. Много интересных. Одцо от Тотом[iанца] опять о кооперативах. Ответил плохо ему и Голицыну. Душан все больше и больше привлекает меня своей серьезностью, умом, знанием, добротой. Только к 2 -м часам успел кончить письма. Взял[ся] за Н[а] К[аждый] Д[ень], немного поработал. Но чем больше занимаюсь этим, тем это все дело мне противнее. Надо скорее освободиться, признав, то, что все это глупо и ненужно. Чувствую себя и телесно и духовно хорошо. Иду обедать. После обеда работал над опротивевшим мне Н[а] К[аждый] Д[ень]. Винт.

24 Я.

Спал мало. Записал кое что в постели. Написал письма. Потом немного Н[а] К[аждый] Д[ень]. Ходил и утром и в полдень. Думал хорошо о «настоящем». Еще не готово. Записать:

1) Если серьезно подумать о жизни своей и всего мира, то нельзя не признать, что есть НЕЧТО такое, что его знать никак нельзя, то также нельзя не признавать особенно, п[отому] ч[то] это Нечто одно и тоже, и в моей душе, и в самом себе. (Казалось чем-то новым, а вышло то, ч[то] в зубах навязло).

2) Умирая, можно сказать только то, что спокоен, п[отому] ч[то] знаю, что иду к Тому от Кого пришел. (Еще хуже).

3) Думал о том, что какая бы хорошая, нужная и великой важности работа была бы — народный самоучитель, с правильным распределением знаний по их важности и нужности.

25 Я.

Был вчера Илюша. Слава Б[огу], б[ыло] с ним хорошо. Они становятся жалки мне. Нельзя требовать того, чего нет. Утро как обыкновенно: письма. А писать ничего не могу. И хочется, но нет упорства, сосредоточенности. Особенно живо думал о жизни вневременной в настоящем, посвященной одной любви. Кое что из этой мысли отзывается и на жизни. 4-й час, иду гулять. На душе хорошо, но также гадок сам себе, чему ¹ не могу не быть рад.

Вечером пришли Булг[аковъ] и милый Скипетров, и хорошо беседовали. Буланже читал оч[ень] хорошую работу о Будде. Приехал Сережа. Веч[еръ], как обыкновенно. — На душе хорошо.

1. 1. Зачеркнуто: ос[обенно]

26 Ян.

Встал рано. Гулял. Записать:

1) Мы привыкли представлять, мож[етъ] быть и не можем не представлять себе Бога и будущую жизнь, но можно притти к тем же выводам, к к[оторымъ] приводит представление о Б[огѣ] и будущ[ей] жизни, и без это[го] представления. ¹ Разум, ² опыт и внутренн[ее] чувство влекут, и даже определьнее к тому же самому, чего требует представление Б [ога] и будущей жиз [ни].

Мне показалось это оч[ень] важным и требующим ясного изложения.

Занимался Н[а] К[аждый] Д[ень]. Ездил верхом. Во время обеда приехал Сергѣен[ко] с грамофоном. Мне б[ыло] неприятно. Да, забыл: были интересные письма. Потом Андр[юша] с женой. Я держал[ся] без усилия хорошо, любовно с ними. Целый вечер грамофон.

1. 1. Зачеркнуто: Один
2. 2. Зачеркнуто: и

28 января. 27 и 28 Я.

Спал хорошо. Ходил гулять. Сажусь за кофе и письма. Поправлял Н[а] К[аждый] Д[ень]. Почти кончил. Оч[ень] недоволен. Вчера, кажется, б[ыло] письмо от Ч[ерткова] с исправлением Сна. Как хорошо! Ездил с Душаном. Хорошия, как всегда, письма. Буланже, хорошая мысль о самоучителе, но надо подумать. Вечер, как обыкновен[но]. С[офья] А[ндреевна] уехала в Москву. Слава Богу, хорошо.

29 Я.

Не охота мыслить. Ходил утром на шоссе, беседовал с Серг[ѣемъ] Цветковым. Дома пропасть писем. Чудное письмо от Смирно[ва], отказавшагося. Докончил последние дни Н[а] К[аждый] Д[ень]. Ответил письма. Ничего не хочется работать. Записать:

1) Во всякого рода занятиях важно ¹ уметь останавливаться перед тем, чего не знаешь, а не думать, что знаешь то, чего не знаешь. Но важнее всего это воздержание от мнимого знания в деле религии, веры. Все безумие религиозных суеверий — только от этого невоздержания.

Ездил верхом ² к Телятинским. Грауберг[еръ] и Токарев. Вечер как обыкн[овенно].

1. 1. Зачеркнуто: знать
2. 2. Зачеркнуто: Вечер

30 Я.

Утром встретил на гуляньи Шанкс. Начал по письму Ив[ана] Ив[ановича] переделывать Н[а] К[аждый] Д[ень]. Хорошо работал. Письма мало интересн[ыя]. Прiѣх[али] Гр[аубергеръ] и Токарев. Токарев молокан[инъ] свободный. Хорошо говорил с ним. Ездил с Душаном. Вечером Долгорук[овъ] с библиотекой. Ложусь 12 ча[совъ].

31 Я.

Утром Поша. Все такой же серьезный, простой, добрый. Приехали корресп[ондентъ] и фотограф. Я начал новую работу для книжечек Н[а] К[аждый] Д[ень] и сделал первую: О Вере. Потом надо было итти в библиотеку. Все очень выдуманно, ненужно и фальшиво. Речь Долг[орукова], мужик[и], фотография. Ездил с Душ[аномъ]. Обед и вечер тяжело с Долг[оруковымъ]. Зат[ѣмъ] Поша и Шанкс. Шанкс хоро[шо] разсказывал[а] про слепую глухонемую: когда ей рассказали про любовь, она сказала написала: yes it is so simple, it is what everybody feels towards every... ¹ А о Боге она сказала: I knew it but did not know how to call it. ²

Все уѣха[ли].

1. 1. да, это так просто, это то, что каждый чувствует по отношению к другому...
2. 2. Я это знала, но не знала как называется.

1 Февр.

Хорошо сплю, бодро встал, но поздно. Думал что то не совсем до конца, но оч[ень] важн[ое] и хорошее. Постараюсь вспомнить. Письма. Потом начал Февр[аль] до 19-го. Ходил пешком. Нехорошо обош[елся] с женой убийцы. Спал. Иду обѣда[ть]. Вечер, как всегда. Не помню.

4 Февр.

Странно, два дня пропустил.

2-го ¹ писал, и распределял конец 2-ой книжечки О Душе. Ездил верхом. Не б[ыло] важных писем. Нечто о суевериях. Вечером, как обыкновен[но]. Приехала С. Мамонова.

² 3-го ³ прiѣха[ла] С[офья] А[ндреевна]. Приятно. Писал 3-ю книж[ечку]: Д [ух] Б [ожий] во всех. Нехорошо. Однообразно. Но исправлю. Ездил к сирота[мъ] и в Озерки. Записать:

1) Как важно помнить, что требует[ся] от нас не совершенство, a приближение к нему во всем (так и в моей теперешней работе), сколько можешь. Feci quod potui, faciant meliora potentes. ⁴ Это оч[ень] нужно помнить.

2) Если думать о будущем, то как же не думать о неизбежном будуще[мъ] — смерти. А никто не думает. А надо и хорошо для души и даже утешительно думать о ней.

Сейчас пришел с гулянья, сажусь за работу.

Довольно много работал 4-ую книж[ку] — Бог. Ездил верхом. Оч[ень] дурно себя чувство[валъ], не обедал. Вечер как обыкн[овенно]. Читал, винт.

1. 1. В подлиннике: 2-го обведено квадратом.
2. 2. Абзац редактора.
3. 3. В подлиннике: 3-го обведено квадратом.
4. 4. Сделал, что мог, пусть делают лучше те, кто может.

5 Февр.

Много спал. Лучше, но тоже бездействие желудка. Заходил к Душану в лечебную. Завидно. Сделал кое как 5-ую книжку: Любовь. Ходи[лъ] пешком. Оч[ень] занимает мысль высказать свою боль о жизни. К стыду б[ыло] неприятно письмо курсистки о «переведенном имуществе». Иду обедать.

8 февраля.

Пропустил два дня. Нынче 8 Фев. ¹

Третьего дня не помню. Знаю, что написал 6 книжку. Вчера был Шмельк[овъ] из Кавказа. Религiозн[ый] человек. Был Булыгин. Трогательное письмо от Фельтена. Нездоровится, но написал 7-ую кн[ижку]; кажется, будет хорошо. Нынче написал 8-ю. Будто бы моя статья оч[ень] глупая. С Сашей объяснение, трогательное. Сейчас приехал от М[арьи] А[лександровны], ложусь перед обедом.

1. 1. Дата в подлинника обведена квадратом рукой Толстого.

11 февраля. Опять пропустил два дня. Нынче 11 Фев.

Знаю только то, [что] за эти два дня был в дурном духе. Но всетак[и] работал и оба дня писал, и нынче даже сделал 2 дня. Был 3-го дня Буланже. Надо написать ему предисловие к Будде. И еще много кое чего нужно. Главное же, все сильнее и сильнее просится наружу то страдание от грехов людски[хъ], — моих в том числе, — разделяющих и мучающих людей. Нын[че] яснее всего думал об этом в виде «Записок Лакея». Как мог[ло] бы быть хорошо! Перечитывал Достоев[скаго], — не то.

¹ В доме все больны: Дорик, мал[енькая] Таничка и Саша. Привет от d’Estournel’я, моя искалеченная статья и ругат[ельныя] письма. С[офья] А[ндреевна] едет в Москву. Записать:

1) Забыл, ч[то] нынче важное думал о Боге и вере.

2) Если время идет, то что-нибудь стоит. Стоит сознание моего «я». Если есть вещество в пространстве, то должно быть что либо вне пространства. Опять мое сознание.

3) Как в вещественном мире все ко всему притягивается, так и в мире духовном. ²

Вчера и 3-го дня ездил верхом, нынче не поехал. Теперь 5-й час, пойду похожу.

Очень живо ³ чувствовал благодетельность для жизни мысли о ежеминутной возможности смерти.

С[офья] А[ндреевна] уехала. Я говорил ей вчера о моем желании и ⁴ непрiятн[ости] за то, что Книги для чтения продаются дорого; она стала говорить, что у неё ничего не останется, и решительно отказала.

⁵ Приезжал доктор; все больны. С[офья] А[ндреевна] уехала.

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. Зачеркнуто: Нынче не
3. 3. В подлиннике описка: живу
4. 4. Зачеркнуто: Стыд
5. 5. Абзац редактора.

12 Ф. 1910.

Ночь оч[ень] нездоровилось. Болел бок, изжога и кашель. Мало спал. Погода дурная, ветер, немного походил, написал плохо письмо для Буланже о Будде. Исправил кое к[акъ] одну книжечку и написал — составил 13-ую. Много писем и оч[ень] интересных. Ответил несколько. Не выходил перед сном, заснул, и вот иду обедать. На душе хорошо. Оч[ень] жалкий б[ылъ] бродячий мальчик из типографии, сосланный. Вечером написал еще 6 писем. Болело горло, но оч[ень] хорошо. Саше лучше.

13 Ф.

Хорошо спал и хорошо думал, а именно вот что:

1) Засыпая, я теряю сознание ¹ бдящего себя; умирая, я теряю сознание живущего этой жизнью себя; но как при засыпании не уничтожается то, чтò сознает, так и при смерти. Чтò оно такое, это сознающее, — не знаю и не могу знать.

Приходит в голову: Ну, хорошо, моя душа, это то, чтò сознает, не умрет, a где то когда то опять (все временные и пространственные понятия) проявится. Но не помня того, чтò был прежний «я», это уже не я. Сознание мое со смерт[ью] уничтожилось. Чтобы ни было после смерти «я», того начала, к[отор]ое составляет мое «я», меня уже нет; не будет и не может быть. Но если это так, то приходит вопрос: чтò же такое это мое я, появившееся вдруг при рождении. Чтò такое это я? Отчего это я — я? И какже может это я, так непонятно вне времени появившееся, не исчезнуть так же непонятно вне времени.

Хорошо, я умру. Но почему всякая жизнь после моей смерти не будет моя жизнь?

Что то тут есть, но не могу ясно разобраться и выразить.

2) Еще думал о моей потере памяти. Я забыл и забываю все, что составляло меня Л [ъва] Н [иколаевич] а. Чтò же остается? А остается оч[ень] важное, самое важное. То, чтò проявилось при рождении в этом мире, но чтò не было, не будет, а есть. И эта жизнь моя — одна моя, и, наверное, моя, но и всякая жизнь отчего же не моя? Я это сознаю уж через любовь. Опять неясно, но je m’entends. ²

3) Люди возвели свою злобу, мстительность в чувство законное, в справедливость и ее то, свою пакость, приписывают Богу. Какая нелепость!

Это я записал поутру. Походил, потом письма и составил один день плохо. Не выходил. Саша беспоко[итъ]. Таничка тоже в кори. —

1. 1. Зачеркнуто: настоящаго
2. 2. Точно непереводимое выражение. По приблизительному смыслу: я понимаю то, что хочу сказать.

14 Фев.

¹ Встал слабым. Все так[же] больны и С[аша] и Т[аничка]. Погода дурная, держусь от дурного настроения. Приятное письмо от С[они], хорошее. Опять составил день кое как, но недоволен самым делением. Теперь 10 часов вечера. Чувствую слабость.

1. 1. Дата: 14 Фев. обведена в подлиннике квадратом рукой Толстого.

15 Ф.

¹ Е. б. ж.

1. 1. Тоже.

15 февраля.

Вста[лъ] не рано. Написал письмо Хирьяк[ову]. Приходил рабочий, желающий сесть на землю. Хочет влиять на людей. Вчера б[ылъ] хорош[iй] разговор с Булг[аковымъ] об ожидающем его призыве. Перечитал мало интересн[ыя] письма, сажусь зa работу. Записать:

1) Мне дурно жить п[отому], ч[то] жизнь дурна. Жизнь дурна п[отому], ч[то] люди, мы, живем дурно. Если бы мы, люди, жили хорошо, жизнь была бы хорошая, и мне б[ыло] бы не дурно жить. В числе людей есмь я. И если я и не могу всех людей заставить жить хорошо, — я могу сделать это с собой и этим хотя немного улучшить жизнь людей и свою. Подтверждает такое рассуждение в особенности то, чтò если бы все люди усвоили это рассуждение, a рассуждение это неотразимо справедливо, то и для меня и для всех людей жизнь была бы хороша.

Составил еще день 17-й без упрощения. Саша и трогает и тревожит. И рад, что люблю ее, и браню себя за то, что слишком исключительно. Пишу и самому страшно. Да, да будет Его воля.

¹ Вечером тоже занимался: ² от грехов — самоотречение, от соблазнов — смирение, от суеверий — вера в разум, от ложн[ыхъ] учений — вера в истину.

Ложусь спать.

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. Зачеркнуто: Усилие

16 Фев. Е. б. ж.

16 Ф. жив, но нездоров. Саше, как будто, немного лучше. Вернулась С[офья] А[ндреевна]. Плохо составил день. Письма не отвечал. Слабость. Статья Ч[epткова] оч[ень] хороша. Неприятное отношение И[вана] И[вановича] к Ч[ерткову], по словам С[офьи] А[ндреевны]. Был Буланже. Недоволен моей статьей. Немного тяжело, не имея никаких практических интересов, иметь сношения с людьми, руководимыми преимущественно этими интересами.

Ложусь спать.

17 Ф. Е. б. ж.

17 февраля.

Ж[ивъ]. Получил трогательное письмо от кіевск[аго] студента, уговаривающее меня уйти из дома в бедность. Здоровье лучше. Все утро поправлял письмо о Будде и отвечал письма. Саше не лучше. Креплюсь. Сейчас 6-й час. Немного походил и поспал. Вечером тоже занимался. И все неясно распределение.

18 Ф.

Не мог заснуть до 3-го часа. Нынче с утра писал книжечки О Жизни. И все путаюсь в распределении. Мало интересных писем. Да, немного поправил статью о Будде. Немного походил. Саше лучше, но не перестаю бояться. Что то оч[ень] нужное думал, стараюсь вспомнить. Теперь 12-й час, ложусь.

19 Ф.

Пишу слабый, перед сном. Усердно составлял книжки. Ездил верхом. Миташа. Не могу преодолеть недоброго чувства.... Был у М[арьи] А[лександровны]. Хорошо думал о безумии личной жизни, служения не только личной жизни своей, но жизни общей, временной, о к[отор]ой, о благе к[отор]ой ничего не знаешь и не можешь знать. Можно служить только Ему или скорее: делать то, чтò должно для благих, но недоступных мне целей, всегда совпадающих с моим — истинным благом.

20 Ф. Е. б. ж.

20 февраля.

Саша мила, хороша и тем более страшна в дурные мину[ты] — не её, а мои. Жив. Все усердно работаю над книжечками. Кончил 28. О настоя [щем], мне нравится. Письмо от Ч[ерткова]. Датский еврей, оч[ень] интересный. Ездил верхом с Душ[аномъ]. Потом Гольденблат. Немно[го] поправил письмо Поссе. Ложусь спать. С[ашѣ] совсем лучше — хорошо.

21 Ф. если б. ж.

21 февраля.

Жив. Теперь 12-й час, ложусь спать. Хорошия письма. Закончил все книжки. Ездил верхом. С[аша] все плоха. Думал об избавлении. Веч[еръ] с Молоство[выми].

24 февраля.

22, 23, 24 Фев. Два дня пропустил. Общее телесное состояние нехорошо. И также не в хорошем, легком духе. Саше лучше. Плохо помню, чтò б[ыло] в эти два дня.

¹ 22.

Утром встретил матроса политического. Я направил его в Телятин[ки] и написал Ч[ерткову]. Кажется, поправл[ялъ] письмо Поссе. Обед и вечер с Молоствовыми. Все не могу забыть о мнении людей. Ездил с Павлычем в Телят[инки].

23-го. Далеко ходил навстречу Филе. Кажется, поправл[ялъ] письмо П[оссе] и письма. Ездил в Овсянниково. Вечер[омъ] закончил письмо П[оссе]. Вечер[омъ] читали статью о Barricade. Написал пись[ма] Lehr’y и о Масарике. Заболела нога.

Сегодня, 24-го очистил все письма и окончатель[но] Поссе. Написал письма. Нездоровится, но держусь. Теперь 4 часа. Вечером читал о Бурже и написал письмо Гальперину.

1. 1. Абзац редактора.

25 Ф.

Оч[ень] дурно спал. Удивительное состояние — точно молодой во сне. Встал рано. Ходил. Хорошо говорил с пьяницей, к[оторый] признавался, что обманывает баб, — смывает порчу и все пропивает. Целый день d’une humeur de chien. ¹ Написал целый рассказ Ходынка, оч[ень] плохо. В постели написал ответ Мельникову. Не выходил днем. Вечером читал философию и, по совету Душана, написал письмо Чехам. Теперь 12 часов, ложусь спать.

1. 1. собачье настроение.

26 Фев. 1910.

Оч[ень] слабо себя чувствую. Ничего не ел. Готовлюсь к смерти, но плохо. ¹ Не равнодушен. Поправлял О Боге. Нехорошо поправлял, но книжечка хороша. Утром гулял. Еврей просил рекомендовать его литераторам. Немножко разгорячило. Тоже за обедом не удержался. Записал в книжечке, но не переписал, две мысли и одну аллегорию, к[оторую] видел во сне. Сашу не видал. Ложусь спать немного посвежей. Будет писать. Откупался.

1. 1. Зачеркнуто: Мало

27 Фев.

Встал бодрее. Пошел ходить. Приехавшие казаки: хочет установить Ц[арство] Н[ебесное] на земле: смешение религиозного с мирским. И слава людск[ая], и устроительство. Но трогательные. Приехали нарочно. Занимался книжечками: Бог и Грехи, С[облазны] и С[уевѣрiя] — нехороши. Письма от Ч[ерткова] и др[угихъ] интересные.

Ответил: Лапшину, редактору Н[овой] Руси. Не выходил, поспал перед обедом и теперь иду обедать. Записать:

1) Заснуть, ведь, значит совершенно тоже умереть, значит потерять сознание своего я. Чтò такое я? Отчего я? (Так записано. Теперь не могу вспомнить значение).

2) Нет меня, есть только то, чтò во мне.

28 Ф.

Встал довольно бодро. Много ходил. Писал письма. Проводил казаков и матроса, а также и хохла-алкоголика с женой. Саша встала. Поеду в санях покатат[ься], только позавтракаю.

Ездил с Леной. Вечером прiят[но] у Саши. Читал Super Tramp. Плох[iя] англійск[iя] шуточки, тоже и в предисл[овiи] Шо.

1 Мар.

Проснулся бодро. Кое что записа[лъ]. Не успею вписать теперь. Погулял. Письма интересн[ыя], отвечал добросовестно. Слава Богу, все чаще помню, что жизнь только перед Б[огомъ], и о смерти. ¹ Плохо поправл[ялъ] О тѣло[угожденiи]. Ездил с Душ[аномъ] в Подыванькову. Боюсь, ч[то] простудился. Соня нездорова. Вернулся поздно, не успел заснуть. Иду обедать. Одно помню записать.

1) Пора проснуться, т. е. умереть. Чувствую уже изредка пробуждение и другую, более действительную дѣйствитель[ность].

После обеда читал и ничего не делал.

1. 1. Зачеркнуто: Ездил с

2 Map.

Встал рано. Оч[ень] слаб. Написал письма. Кое как поправил одну книжечку. Заснул в 3 от слабости. Ездил на Козловку. ¹ Обедал. Приехал Шестов. Мало интересен — «литератор» и никак не философ.

Слава Богу, довольно хорошо помню, что живу только перед Ним. Оч[ень] облегчает это жизнь. Думаю и надеюсь, что сделается привычкой.

² Теперь 10 часов. Саша здорова, боится Булгакова.

1. 1. Зачеркнуто: Дома
2. 2. Абзац редактора.

3 Мар.

Все то же: такая же слабость, хотя немного получше, но все также не работается. — Одну книжку плохо поправил. Письмо одно незначитель[ное] написал. Ездил с Булгаковым дале[ко] верхом. Записать:

1) Одни люди думают для себя и потом, когда им кажется, что мысли их новы и нужны, сообщают их людям, другие думают для того, чтобы сообщить свои мысли людям, и когда они сообщили свои ¹ мысли людям, особенно если люди хвалят их, считают эти мысли истиной.

Иду обедать. Дурно поступил с малым, пришедш[имъ] из Тулы, к[отор]ому Иванова не добыла место. Вместо того, чтобы поговорить с ним, придумать что нибудь, я — это б[ыло] при возвращении домой — так устал, что ничего не сделал.

1. 1. В подлиннике описка: люди мыслям

5 Марта. 4 и 5 Мар.

Вчера б[ыло] хуже всех дней. Немного работал. Написал письма. Ездил к М[арьѣ] А[лександровнѣ]. Оч[ень] ¹ замечательный Андрей Тарас[овъ] из Тамбова, ² мужик. Умен и твер[дъ]. Еще письмо от Досева. ³ Вечер[омъ] Голденв[ейзеръ]. К стыду своему волнует игра.

Нынче лучше. Писал письма и 10 кн[ижку]. Ездил в Телят[инки] с Андр[еемъ] Тар[асовымъ] и радостно говорил с ним и с Сер[ежей] Попов[ымъ]. ⁴ Вечером читал интересн[ый] роман Ессе sacerdos. Сейчас ложусь спать.

1. 1. Зачеркнуто: хороший
2. 2. Зачеркнуто: Кре[стьянинъ]
3. 3. Зачеркнуто: ны[нче]
4. 4. Зачеркнуто: сей[часъ]

6 Мар.

Встал еще бодрее вчерашнего. Ходил далеко, потом письмо. Одно, исповедь бывшего революционера, очень порадовавшее и тронувшее меня. Видишь кое когда радостные плоды и оч[ень] радостные. Потом поправил две книжки, 12 и 13. Ездил верхом, оч[ень] приятно и немно[го]. Сейчас ложусь спать перед обедом. Приехал Стах[овичъ]. Оч[ень] уж чужда эта и политика, и роскошь, и quasi-аристократизм. Ложусь спать. Уехали Сухотины и Булгаков. То ли дело Андрей Тарасов и Сер[ежа] Попов, а не Стах[овичъ].

8 марта. 7 — 8 Мар.

Вчера написал, кажется, два письма. Ездил верхом с Душаном. Читал записки Ал[ександры] Андр[еевны] ¹ и испытал оч[ень] сильное чувство: во 1 -х, умиления от хороших воспоминаний, а 2-е), грусти и ясного сознания того, как и она, бедная, не могла не верить в искупление et tout le Tremblement, ² потому, что не веря, она должна б[ыла] осудить всю свою жизнь и изменить ее, если хотела бы быть христианкой, иметь общение с Богом. ³ Люди нерелигиозные могут жить без веры, и потому им незачем нелепая вера, но ей нужна была вера, а разумная вера улича[ла] ее. Вот она и верила в нелепую, и как верила! 3-е, еще то испытал, это сознание того, как внешнее утверждение своей веры, осуждение других — как это непрочно, неубедительно. Она с такой уверенностью настаивает на своей и так решительно осуждает; в 4 -х), почувствовал и то, как я част[о] бывал неправ, недостаточно осторож[но] прикасаясь к чужой вере, (хотя бы в науку).

Вечером с Стах[овичемъ]. Сказал ему об его роскоши. Но его тоже не проберешь с его какой то композицией веры из аристократизма, художеств[а], православия. А милый малый.

Сегодня встал свежее прежних дней. Письма. Одно оч[ень] хорошее, мужицкое; потом книжку: суевѣр[iе] наказан[iя].

Приехали Ив[анъ] Ив[ановичъ] и милый Николаев. Приходили Сер[ежа] Попов и Андр[ей] Тар[асовъ]. Я слаб бываю нервами. Все хотелось плакать и при чтении Будды, и прощаясь с Тарасовым. Больш[ое] хор[ошее] письмо Ч[ерткова]. Ездил с Душан[омъ]. Спал оч[ень] немного, иду обедать.

Вечер опять читал с умилением свои письма к А[лександрѣ] А[ндреевнѣ]. Одно о том, что жизнь труд, борьба, ошибк[а] — такое, чтò теперь ничего бы не сказал другого. С Ив[аномъ] Ив[ановичемъ] решили печатать.

1. 1. Зачеркнуто: оч[ень]
2. 2. со всем прочим,
3. 3. Зачеркнуто: Ей нужна

9 Мар.

Оч[ень] рано встал. Обдумал письмо Яп[онцу]. Письма. 15000 куда определить. Ездил верхом. Кончил 15 книжку. Оч[ень] на душе сильно сознание того, какой должна быть жизнь. Не умею, как сказать: сильно сознание истины и служения ей. Записать:

1) О безнравственности во сне....

Вечер мало интересно с З[осей] Ст[аховичъ] и Булан[же], но с Ив[аномъ] Ив[ановичемъ] оч[ень] хорошо поговорил. Отдал для набора 5 книжек.

10 Мар.

Встал также рано. Встрѣт[илъ] Таню с мужем. Письма: одно ужасн[ое] от юноши, готового убить старика, чтобы экзам[енъ] зрелости. Немного занял[ся] 16 кн[ижкой]. Письмо от Ч[ерткова]. Написал ответ Яп[онцу] и письмо об Ужас[ахъ] христ[iанской] цивилизац[iи] и ответ о 15000. Ездил с Д[ушаномъ]. Ложусь спать. Обед, шахматы, болтовня, карты, грамофон, и мне стало мучительно стыдно и гадко. Не буду больше. Буду читать.

11 Марта. Встал оч[ень] бодро и рано, прошел[ся] по чудной погоде. Пять просителей. Один жалкий, но мне жалкий оттого, ч[то] я поговорил с ним. Все бы были жалки, если бы со всеми обошелся, как с Сашей. Записать:

1) О сне. Все яснее и яснее понимаю то, что сон и пробуждение, которые мне казались подобием, ¹ — больше, чем подобие жизни и смерти. ² Как пробуждаясь, я прихожу к более ясному, более действительному сознанию, чем то, какое было во сне, так и при рождении. И, как я только кое-что вспоминаю из того, чтò было (?) до рождения, так и на яву я только изредка вспоминаю то, что видел во сне. И как, засыпая каждый день, я теряю сознание, ³ так и при смерти. (Не верно, подобие только в том, что во сне я получаю низшее сознание, чего не может быть при смерти), я теряю сознание, и в этой потере нет нетолько ничего дурного, но это всегда желательно. Это всегда — отдых и приготовление к лучшей жизни. (Не вышло). Устал.

2) Революция сделала в нашем русском народе то, что он вдруг увидал несправедливость своего положения. Это — сказка о царе в новом платье. Ребенком, к[оторый] сказал то, чтò есть, что Ц[арь] голый, была революция. Появил[ось] в народе сознание претерпѣваем[ой] им неправды, и народ разнообраз[но] относится к этой неправде (больш[ая] часть, к сожалению, с злобой); но весь народ уже понимает ее. И вытравить это сознание уже нельзя. И что же делает наше правительство, ⁴ стараясь подавить неистребимое сознание претерпеваемой неправды, увеличивает эту ⁵ неправду и вызывает все большее и большее злобное отношение к этой неправде.

Сажусь за письма и работу.

Бодрость б[ыла] ошибочная. Почти ничего не работал. Только письма. Ездил верх[омъ]. Вечер не помню. ⁶ Да, читал письма к А[лександрѣ] А[ндреевнѣ].

1. 1. Зачеркнуто: есть не подобие а ступе[нь]
2. 2. Зачеркнуто: И ошибочно
3. 3. Зачеркнуто: и получаю дру[гое]
4. 4. Зачеркнуто: увеличе[нiемъ] пода[тей]
5. 5. В подлиннике: это.
6. 6. Следующая фраза вписана между строк.

12 Map.

Совсем нездоров. ¹ Спал до 10 часов. Письма. Кое что подѣл[алъ] над письмом Японцу и то не конч[илъ]. И опять спал. Вечер чтение писем, к[оторыя] оч[ень] трогают меня. Книга о Браманизме ² превосходная и вызвала много мыслей.

1) О том, как важно понятие Бога и как мы не только не ценим того, ч[тò] нам дано, но с легким сердцем откидываем вследствие нелепостей, к[оторыя] присоединены к нему.

2) О том, какое обратное движение эволюции происходило в религиях: брамани[змъ], Зороастр, Евр[ейство], Буддизм, Христiан[ство], Магометанство, и почему это? А п[отому], ч[то] религиозное сознание в обратном отношении к практическому улучшению жизни. ³ В наше время дошли до нелепостей эволюции в материальном мире без начала и конца и по времени, и по пространству.

Опять читал мои письма к Ал[ександрѣ] Ан[дреевнѣ].

1. 1. Следующая фраза вписана между строк.
2. 2. Зачеркнуто: 13 Мар. Немного лучше. Опять письмо
3. 3. В подлиннике описка: жизнь

13 Map.

Здоровье лучше. Опять письмо Яп[онцу]. Ошибка б[ыла] в том, что продиктовал необдуманно. Поправил, но едва ли кончил. Поправил одну «Книжку» — «Усилие». Ездил к Мар[ьѣ] Ал[ександровнѣ]. Поспал. Все нездоровится. Иду обедать.

17 марта.

Пропустил три дня, нынче 4-й, 4 часа 17 марта. Все эти три дня был нездоров. Плохо работал над письмом Японцу, предисловием к Н[а] К[аждый] Д[ень] и 14-го марта XVI книгу. Был Алекс[андръ] Стахов[ичъ]. Все время б[ылъ] в оч[ень] мрачном духе. Слава Богу, опомнился вчера в своих отношениях к самому главному. Это матерьял предстоящей мне работы, а я тягощусь им. Молочников арестован. Был мил[ый] Перевозников. Написал Ч[ерткову]. Сейчас опять ¹ писал предисловие. Молочников пишет. Кажется, предисловие лучше. Но вообще вся эта работа Н[а] К[аждый] Д[ень] становит[ся] тяжела мне. Какой то педантиз[мъ], догматизм. Вообще гадко. Два сильн[ыхъ] впечатления, и одинакового характера, б[ыли] чтение писем Ал[ександры] Андр[еевны] и мыслей Лескова.

² Записать, кажется, много:

1) Если бы человек ничего бы ни знал о жизни людей нашего христианского мира, и ему бы сказали: Вот есть такие люди, к[оторые] устроили себе такую жизнь, что самая большая часть их, 0,99 или около того, живет в непрестанной телесной работе и тяжел[ой] нужде, а другая часть, 0,01 живет в праздности и роскоши; чтò, если эта одна сотая имеет свою религию, науку, искусство, каковы должны быть эти религия, наука, искусство? Думаю, что ответ может быть только один: извращенные, плохия и религия, и наука, и искусство.

2) Как трудно любить, даже не не любить, противного, самоуверенного и глупого человека. Трудно, но что же делать. В этом заданная тебе главная работа.

3) Дали человеку то, лучше чего он ничего не может себе представить. А он говорит: нехорошо, мало. Дали бабе холст — говорит: толст; дали тоне — говорит: дай боле. — Да, если бы тебя, болван, не разбудили, ты бы все спал и ничего бы не знал и не видал все то, чт[о] теперь знаешь и видишь. Твое дело воспользоваться, как можно лучше тем, чтò дано тебе, а ты говоришь: нехорошо.

4) (15-го м.) Для того, чтобы понять какой бы то ни б[ыло] вещественный предмет, надо знать его происхождение, причину его появления и отношение его к другим предметам. Происхождение же и причина появления всякого веществ[еннаго] предмета скрываются в бесконечном времени. Также и отношение предмета к другим предметам неопределимо, так как все предметы распадаются на бесконечно малые и разрастаются до бесконечно великих. Так что ни происхождение, ни причи[на] появления предметов, ни их отношен[iе] к другим предметам не могут нам быть ни известны, ни понятны.

Время существования, не только моего тела, ³ 80 лет, но нашей планеты, земли, хотя бы миилиарды лет суть только бесконечно малый момент бесконечного времени. И потому причины происхождения и меня, и зем[ли], и всего на свете не могут быть ни понятны, ни известны нам. А также и отношение к веществу в пространст[вѣ] и моего тела, и земли, и чего хотите, есть, опять среди безконечна[го] мира, даже не песчинка, а ничто. Удивительна не эта бесконечность времени и вещества в пространстве, но удивительна, хочется сказать, бесконечная глупость людей, считающих материальные явления самыми понятными, такими, к[оторыя] удовлетворительно, без необходимости признан[iя] чего нибудь духовного, объясняют жизнь.

5) Жизнь для мужика, это прежде всего труд, дающий возможность продолжать жизнь не только самому, но и семье и другим людям. Жизнь для интеллигента, это усвоение тех знаний или искусств, к[оторые] считают в их среде важными, и посредством этих знаний пользоваться трудами мужика. Какже может не быть разумным понимание жизни и вопросов её мужиком, и не быть безумным понимание жизни интеллигентом.

6) Бог — Творец, Бог Брама, Вишну, Сива, Бог Юпитер, Бог — Христос и т. п. Все это так нелепо, что мы смело отвергаем, не можем не отвергать эти нелепые представления. А не думаем о том, что понятие Бога, духовного начала всего, есть такое великое и необходимое понятие, до к[отораго] мы одни никогда не додумались бы, если бы оно не было открываемо людям постепенно усилиями мысли величайших мудрецов мира. Это огромный шаг человечества, а мы вообража[емъ], что имея радий, аэропланы, электричество, можем обойтись без него. Да, можем, но только как животные, а не как люди, как мы и живем теперь в наших Ньюіорк[ахъ], Лондонах, Парижах с 30 этажны[ми] дом[ами].

1. 1. Зачеркнуто: сидел
2. 2. Абзац редактора.
3. 3. 80 лет — вписано поверх строк.

Нынче 19 Мар.

Вчера пропустил. Здоровье все хуже; но, слава Богу, живется хорошо. Вчера ничего не помню значительного. Все переделываю предисловие и письма. Отослал письмо Японцу — плохое. Читал письмо Бодянского. Тяжело ответить отказом. Ездил к Прокофию, и можно б[ыло] поступить мягче. Все думаю о людях, их суде, а не о Нем и Его суде. Вечером читал.

¹ Сегодня встал рано, мало спал, чу̀дная погода. Походил. Насморк, кашель, простуда и бездействие желудка. Опять поправлял предисловие. Прочел письмо свое Индусу и оч[ень] одобрил. А Япон[цу] скверно. Но хорошо, что это мне не важно. Написал Гусеву. ² У него обыск. Записать, кажется, нечего.

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. В подлиннике ошибочно: Гусева

21 Марта. 20 и 21.

Вчера б[ылъ] оч[ень] слаб, насмор[къ] и кашель, жар и все тоже бездѣй[ствiе] желудка. Приятно б[ыло] думать, что мы[сль] о том, ч[тò] это может быть смерть, не б[ыла] нисколько тяжела мне. Не выходи[лъ]. Писал письма и поправлял книж[ки]. Вечер[омъ] здоровье хуже.

¹ Нынче тоже. Тяжело б[ыло] утром, потом лучше. Опять писал письма, интересн[ыя]. Потом Эрнеф[ельтъ]. Драма его — драма, ² мало мне интересная.

Сейчас 10-й час, мне немного лучше. Саша опять хворает, но хороша. У меня на душе оч[ень] хорошо. Хороша ясность мысли. Хочется выразить ее; а и не выражу — и то хорошо. Таня оч[ень] мила и приятна мне.

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. Зачеркнуто: плоха

22 Map. Е. б. ж.

22 марта.

Жив, и даже гораздо лучше кашель, но все также нехорош желудок. Письма пустые. Поправил одну, две гранки книжек. И не нравит[ся] мне эта работа. Приехал Ив[анъ] Ив[ановичъ]. Сейчас спал, иду обедать. Записать есть кое что.

23

¹ Мар. Здоровье — хорошо. Письма. Оч[ень] скучна работа с книжками. Писал письмо о самоубийстве. Тоже не нравится. Хотелось бы написать пьесу для Телятинок. Иду обедать. Тут приехал цимбалист, оч[ень] симпатичный.

1. 1. 23 исправлено из: 22.

24 Марта.

Цимбалиста музыка не важная. Нынче встал хорошо. Но все мало доволен своей работой. Недоволен систематичностью. Постараюсь избавиться. Интересные письма, ответил. Немного занялся предисловием. Хочется написать дл[я] Димочки пьесу. Но нет потребности. Не будет, не надо. От Молочникова трогат[ельное] письмо с ужасны[ми] подробностями о тюрьме. Все не успевал написать то, чтò думал.

25 Марта.

Ходил далеко. Встретил Дуна[ева]. Грустно. Волнуют мысли. Или не имею силы, или не нахожу формы выразить их. Сильная статья Короленко о смертн[ой] казни. Ездил верхом. Тяжело провел вечер за картами. Надо перестать. Ложусь спать.

26 Марта.

Давно нужно записать много. Нынче еще два, очень важное. Нынешнее:

1) То, что спасение человечества возможно только через неучастие в насил[iи]. Не платить податей даже нельзя. Придут и отберут, но не быть насильнико[мъ] всегда можно. Это не моя мысль, а Булыгина.

2) Моя. Как в молодости болеешь ¹ зa свое ² зло и жаждешь ³ блага своего, своего организма, так в старости, как я, болезненно чувствую теперь, болѣе[шь] за зло общее и жаждешь блага общего, всего общего организма.

⁴ Ходил больше часа гулять. Хорошо. Поправил Предисл[овiе]. Иду завтракать. ⁵ Трогательное письмо священни[ка] о Христе. Вечером читал статью Короленко. Прекрасно. Я не мог не разрыдаться. Написал письмо Корол[енко].

1. 1. Зачеркнуто: и жаждешь
2. 2. Зачеркнуто: блага
3. 3. Зачеркнуто: своего
4. 4. Абзац редактора.
5. 5. Следующая фраза вписана над строкой.

27 Мар.

Проснулся рано, поправил письмо Корол[енко] и два места в предисловии. Ходил гулять.

Прочел и написал письма. Ничего больше не мог делать. Слабость. Не мог ничего делать, но на душе оч[ень] хорошо. Спал. Теперь пять часов. Хочу записать не записанное в дневник. Записаны две мыс[ли] в записной книжке, и я помню, что обе они мне казались важными; и я кратко записал их, уверенный, ч[то] вспомню. Записано так: 1) Что такое: ¹ міръ[?] 2) Сознание соединяет отдельные организмы. Вторую помню, а 1-ую не могу прочесть и вспомнить.

1) Отчего мой язык, моя пятка, мои легкия связаны в одно мое тело?

Не близостью: мои экскременты ближе, чем моя кожа, а они не мои, а кожа, ухо, пятка, клетка моего тела — мои. ² Все это связано в одно моим сознанием. Так не могут быть связаны сознанием миры, может быть сознание земли, Марса, солнца и даже многого такого, чтò мне с моим временным, пространственным пониманием, мне не представляется соединенным во едино.

Было еще что то об этом, но забыл.

2) Чтò такое ³......? — Забыл.

3) Я все пустое забыл. Как же это могло не быть, когда во мне, не переставая идет ⁴ внутренняя работа самоосуждения — усилия, к[отор]ая занимает все мои духовные силы.

4) Вера? Чтò такое вера? Вера, это — то ⁵ духовное здание, на кот[оромъ] стоит вся жизнь человека, это то, что дает ему точку опоры ⁶ и потому возможность двигаться. Это то, что для телесного существа то, на чем оно стоит. Для одного, для насекомого достаточен волосок, для пчелы цветок, листок, для птицы ветка, для белки сучек, для медведя дерево. Тоже и для веры человека. Для одного икона, для другого таинства, для третьего пророк, для четвертого — Бог личный, для пятого...... Все зависит от веса его требован[iй] сердца и разума.

5) В духовном мире еще больше сложности, чем в вещественном.

6) Значение жизни измеряется не временем, а глубиною.

7) Ты о людях, а Б[огъ] о тебе.

8) Удоволъствие для тела, для души — благо. Удовольствие и благо редко сходятся.

1. 1. В тексте Записной книжки: мир. В тексте Дневника поставлены знаки, означающие неразобранное Толстым слово.
2. 2. Зачеркнуто: Если
3. 3. См. Записная книжка, стр. 165.
4. 4. Зачеркнуто: духовная
5. 5. Зачеркнуто: то на чем стоить все
6. 6. В подлиннике: опору

28 Мар.

Вчера вечером читал. Ничего не ел. Сегодня встал в 8, походил и вернувшись, почувствовал большую слабость. Ответил лениво кое какие письма и опять марал предисловие. О самоубийстве тоже начал. Представляется важным. Ездил верхом, сейчас вернул[ся], ложусь спать. Слаб, но меньше. Неужели то, что зреет во мне и даже просится, останется не высказанным. Вероятно и наверно — хорошо.

30 Марта.

Пропустил два дня. Вчера 29. Утром ¹ на гуляньи встретил Страхова и потом Масарика. Оба мне приятны, особенно Масарик. ² 28-го приехали Стаховичи. Довольно скучно. Оч[ень] уж чужд он. Вчера хорошо два раза говорил с Масариком. Ездил в Овсянниково. Набросал комедию: может вытти. Масарик все таки професор и верит в личного Бога и безсмерт[iе] личности.

Нынче 30 Март [а]. Еще более слаб. Ходил гулять. Встретил милого Пошу. Ничего не мог делать, кроме писем и те мало. Ездил верхом в Телятинки. Вечером ничего не делал. Ложусь спать. 12 час[овъ].

1. 1. Зачеркнуто: по доро[гѣ]
2. 2. Зачеркнуто: вчера

31 Марта.

Все так же телесно слаб и не скучно, не дурно, а грустно и хорошо. На опыте вижу, как велика радость — не радость, а благо внутренней работы. Нынче почувствовал в первый раз и с полной ясностью мой успех в освобождении от славы людской. Все были маленькия делишки: не смущаться о том, что осудят, что пью вино, играю в карты, что живу в роскоши, а смотришь — чувству[ешь] свободу неожиданную. Думаю, что не ошибаюсь.

¹ Нынче спал порядочно. Разлил и разбил горшок и оч[ень] устал, убирая, вытирая, задохнулся. Близко, и хорошо, что близко. Ч[ертковъ] не осудил бы. Как раз на точке равнодушия: не желаю и не боюсь ни жизни, ни смерти. Служить — хорошо. Хорошо особенно тем, что ясно чувствую, ч[то] последствия своего служения вне себя не увижу, но знаю, что они будут, если сознаю их в себе.

² Ходил утром. Ко мне обратился из Панина крестьянин революционер, и отец его такой же. Оба сидели, оба знают меня. Но нужен я им только в той мере, в к[оторой] они видят во мне революцiонн[ое]. Дал ему книги. Дурно вел себя, объяснив ему свое положение. Всетаки, кажется, не для сл[авы] люд[ской]. Он попросил денег. Это было тяжело. Потом начал писать ³ пьесу. Не пошло. Приехал журналист из Финляндии. Я принял его и много, горячо говорил, и хорошо. Потом Бѣленьк[iй] привез письмо от Молочникова. Я распустил слюни, прося уезжавшую Рыдзевскую. Потом кое что читал, спал. Соня уехала в Москву. С[аша] уехала в Тулу на концерт. Иду обедать.

⁴ Помоги мне повернуться так, чтобы меня не б[ыло], а только Б[огъ] шел бы через меня.

Записать надо две, да теперь некогда.

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. Абзац редактора.
3. 3. Зачеркнуто: комед[iю]
4. 4. Абзац редактора.

1 Апреля.

Вчера приехал Димочка, рассказывал мне повесть Семенова, оч[ень] хорошо. Я взял Семенова и читал весь вечер. Оч[ень] хорошо. И вечером слабость и нынче, с утра еще более. Тягочусь тем, что ничего не могу делать. Зато хорошо, что сам себе оч|ень] противен и гадок. Запис[ать]:

1) Вещество и пространство, время и движение ¹ отделяют меня и всякое жив[ое] существо от Всего Бога. Как же представлять себе Бога личным, т. е. ограниченным, т. е. в пространстве и времени.

2) Есть во всех нас два «я» — телесное, т. е. соединение тела с сознанием, т. е. тѣлесн[ая] жи[знь], и одно сознание, т. е. духовная жизнь. У детей ² духовная жизнь, когда проявляется, проявляется во вс[ей] чистоте, без участия ума и его плодо[въ] соблазнов, и потому особенно мило.

Сейчас 9 часов, сажусь за кофе и письма.

1. 1. Зачеркнуто: суть свойства
2. 2. Зачеркнуто: первое сознание

3 Апр.

Два дня пропустил. 1 Апр. не помню, что делал. Знаю только, что б[ылъ] оч[ень] слаб и ничего не работал. Вчера тоже самое. Незначительные письма отвѣти[лъ] и больше ничего. Нынче тоже. Сплю много, но слабость все усиливается. Теперь 6-й час. Только ч[то] проснулся. Много б[ыло] писем. Отвечал нѣкот[орыя]. С утра хотел написать о своих похоронах и о том, чтò прочесть при этом. Жалею, ч[то] не записал. Все ближе и ближе чувствую приближение смерти. Несомненно то, что жизнь моя, а также, вероятно, и всех людей становится духовнее с годами. Тоже совершается и с жизнью всего человечества. В этом сущность и смысл жизни всей и всякой, и потому смысл моей жизни опять только в этом одухотворении её. Сознавая это и делая это, знаешь, что делаешь предназначенное тебе дело: сам одухотворяешься и своей жизнью хоть сколько нибудь содействую общему одухотворению — совершенствованию.

Как то гораздо лучше, яснее чувствов[алъ] это во время гулянья. И сейчас непреодолимая слабость: глаза слипаются, и пошевелиться тяжело.

4 Апр.

Встал бодрее. Ходил гулять. И хорошо думалось и утром, и на гуляньи.

Утром думал так:

1) Одно из двух: или жить во времени и пространстве, руководясь в своей дѣятельно[сти] соображениями о предстоящем и внешних вещественных условиях и бояться, надеяться, и всегда ошибаться, и страдать, или: — жить только настоящим и духовным началом — душою и руководиться в своей деятельности, не зна[я] ни страха, ни разочарования, ни ошибок, ни страданий — закон духовного начала души — любовью.

Жизнь не допускает ни того, ни другого вполне. Жизнь только тогда жизнь, когда духовное начало побеждает вещественное, и только в этой победе — жизнь. (Запутался, а в голове б[ыло] хорошо).

2) Любовь ¹ к Богу и сознание Его, это тоже, что тяготение к земле и земли к большому центру, а того еще к большему центру тяготения и так без конца. Любовь к ближнему, к животным, это тоже тяготение между предметами, находящимися в зависимости от всеобща[го] тяготения. Бога мы знаем точно также, как знаем тяготение. Точно также, как знаем тяготенье по его закон[у], так и Бога по Его закону любви. Тот же закон любви к Богу, как и закон тяготения к общему, основному центру тяготения, и как тот же закон тяготения между отдельными предметами вещества, так и тот же закон любви между отдельными ² живы[ми] существами. И также, как мы не знаем, не можем даже представить себе всеобщего центра тяготения, мы не можем знать и представить даже себе Бога. Но также [какъ] несомненно то, чтò этот непостижимый центр есть, также несомненно и то, чтò Бог есть.

— Грубое представление тяготения есть верх и низ; более высокое: земля притягивает; еще более высокое: землю притягивает солнце, солнце же само притягивается к... и т. д. То же и с ³ представлен[iемъ] Бога. Самое грубое представление Бога идол, более высокое: Христос, Будда,... еще более высокое Бог личный. Но ни то, ни другое недоступно человеку, хотя и то и другое, как понятие и как факт, неизбежно, необходимо.

1. 1. Слово: Любовь зачеркнуто и вновь восстановлено.
2. 2. Зачеркнуто: лица[ми]
3. 3. Зачеркнуто: понятием

5 Апр.

Встал бодро. Ходил навстречу С[офьѣ] А[ндреевнѣ]. В постели записал кое что не дурно. Потом письма. Поправки корректуры Окт[ября]. Н[а] К[аждый] Д[ень] и книжечки 19 и 20 пересмотрел, а писать комедии не пришлось. Вечером тоже работал. С[аша] все болеет. Ложусь спать. ¹

1) Как хорошо помнить свое ничтожество: человека перед милиардами людей, животного среди милиарда милиардов животных, своего обиталища земли-песчинки, ² в сравнении с Сириусом и др., и свое время жизни в сравнении с милиардом милліа[рдовъ] веков. ³ Один смысл: ты — работник. Урок заданный написан в твоем разуме и сердце и выражен ясно и понятно лучшими из таких же существ, как ты. Награда за исполнение урока сейчас же опять в тебе верная. Но как[ое] значение имеет твой урок и исполнение его — не дано ⁴ знать тебе, да и не зачем. Тебе и так хорошо. Чего еще желать тебе?

1. 1. Следующий абзац вписан в тетрадь Дневника рукою А. Л. Толстой из листков Записной книжки. Печатается по тексту Записной книжки. Разночтения текста А. Л. Толстой воспроизводятся в цыфровых сносках.
2. 2. В переписанном в Дневник тексте пропущено: песчинки
3. 3. Исправлено рукой Толстого: веков из: верований
4. 4. Исправлено рукой Толстого: не дано, из: надо

7 Апр.

Опять пропустил день вчерашн[iй]. Встал рано. Писем немного, отвечал. Писать не хочется ничего нового. Et je m’en trouve bien. ¹ Ездил с Душа[номъ] далеко и оч[ень] приятно. Безумно приятная весна. Всякий раз не веришь себе. Неужели опять из ничего эта красота. Вечером Сережа. Он мне понятен стал. — И я рад. Димочка с Булгак[овымъ] и Сергеенко мальчиком. Написал ответ Градовскому. Нынче:

Ходил навстречу пролетке, возившей М[ихаила] С[ергѣевича] и Сер[ежу]. Потом писал немного. Саша лежит. Ездил с Душаном по лесам. Поправлял книжки, все не знаю, как назвать. Потом Философов. Мертвый как почти все. Хорошо письмо от мужика. Полусумашедшая девица. Да, забыл вчера два крест[ьянина], один нижегородский, другой Екатеринославский. Оба нарочно приезжали и оба надеялись на помощь.

Жить только для того, чтобы исполнять не свою, а Его волю. Какая свобода! И я начинаю испытывать ее. Как же не быть благодарным и за рождение, и за жизнь, и за смерть?

Теперь 10 часов. Хочу еще приготовить к переписке книжечки. Теперь уже 25-я.

1. 1. И я себя чувствую хорошо.

9 апреля. 8, 9, Апр.

Вчера ничего не помню. Поправлял Мысли О Ж[изни]. Письма написал плохо. Ничего не хочется делать. Ездил с Душ[аномъ]. Уныло и даже недобро.

— ¹ Нынче тоже. Саше хуже. Ее отправляют в Крым. Записать:

1) «Ты — царский работник, а я — Божий».

2) Одно из самых тяжелых условий моей жизни, это то, ч[то] я живу в роскоши. Все тратят на мою роскошь, давая мне ненужные предметы, обижаются, если я отдаю их. А у меня просят со всех сторон, и я должен отказывать, вызывая дурные чувства. Вру, что тяжело. Тяжело оттого, ч[то] я плох. Так и надо. Это хорошо. Оч[ень] хорошо. Целый день d’une humeur de chien, ² особенно, где надо бы быть добрым. Только всетаки помню, что ³ одобрение нужно только Его.

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. собачье настроение,
3. 3. Зачеркнуто: живу

10 Апр.

Продолжаю быть в самом дурном настроении. И думать не могу о какой нибудь самостоятельной работе. Поправлял М[ысли] О Ж[изни]. Встретил Николае[ва]. Получил коррект[уры] от Ив[ана] Ив[ановича]. Саша едет. Она грустна. Я хорошо поговорил с ней. Оба расхлюпались. Только вписал:

1) Если сердишься на людей, то подумай, не от того ли, ч[то] сам плох. Если сердишься на животных, то все вероятия за то, ч[то] плохота в тебе. Если же сердишься на вещи, то знай, что все в тебе и надо взять себя в руки.

2) Я, слава Богу, привык молиться, когда один. А когда сходишься с людьми, когда нужнее всего молитва, все не могу привыкнуть. Буду всеми силами стараться приучить себя при встрече, общении с каждым человеком сказать самому себе: помоги мне, Господи, с братской любовью обойт[ись] с ним, с ней.

3) Какой большой грех я сделал, отдав детям состояние. Всем повредил, даже дочерям. Ясно вижу это теперь.

11 Апр.

Все то же состояние. Ничего не работал кроме писем. И письма плохия. А оч[ень] хочется. Говорил хорошо с Сашей. Булг[аковъ] потерял письмо. Очень б[ыло] хорошее. Рад, ч[то] никакого усилия не нужно, чтобы не жалеть. С баба[ми] просительницами б[ылъ] плох. Не помнил молитву. Записать:

1) Дьявол тщеславия так хитер и ловок, ч[то], когда ты совершенно искренно начинаешь судить себя и видишь все свои гадости, он уже тут как тут и подсказывает так: Вот, видишь какой ты хороший, не такой, как все: ты смиренен и осуждаешь себя, ты хороший.

2) Нас приучили понимать под религией ¹ точное, определенное представл[енiе] о Боге и Его законе, и от этого нам кажется, ч[то] признание непонятного, но несомненного Бога и Его требованi[й], написанных не в книгах, а в наших сердцах, не удовлетворяет нас. А между тем только в этом непонятном Боге и в требованиях Его, напиеанных в наших сердцах и есть религия, одна истинная религия.

3) Когда сходишься с человеком, то должно бы быть одно чувство радости и благодарности за то, ч[то] является возможность единения.

4) Патриотизм невовможен для человека, во что нибудь разумно вѣрующа[го].

5) Жизнь так полна противоречий всему тому, что мы думаем и чувствуем, что дурман табака, вина необходим нам.

1. 1. Зачеркнуто: нечто

12 Апр.

Утро, 2 часа. Все также неработоспособен. Письмо о смерти Петражицкого. Одно хорошо. Чувствую движение вперед в равнодушии к суждению людей и большое уважение к человеку, как я говорю: благодарность за радость возможности общения. Утром письма и поправил вчерашнее письмо. Еду верхом.

Не обедал. Мучительная тоска от сознания мерзости своей жизни среди работающих для того, чтобы еле еле избавиться от холодной, голодной смерти, избавить себя и семью. Вчера жрут 15 человѣ[къ] блины, ¹ человек 5, 6, семейных людей бегают, еле поспевая готовить, разносить жранье. Мучительно стыдно, ужасно. Вчера проехал мимо бьющ[ихъ] камень, точно меня сквозь строй прогнали. Да, тяжела, мучительна нужда и зависть, и зло на богаты[хъ], но не знаю не мучительней ли стыд моей жизни.

1. 1. Зачеркнуто: два семейных

Нынче 13 Апр.

Проснулся в 5 и все думал, как вытти, ч[тò] сделать? И не знаю. Писать думал. И писать гадко, оставаясь в этой жизни. Говорить с ней? Уйти? Понемногу ¹ изменять?.... Кажется, одно последнее буду и могу делать. А всетаки тяжело. Может быть, даже наверное, это хорошо. Помоги, помоги Тот, Кто во мне, во всем, и Кто есть, и кого я молю и люблю. Да, люблю. Сейчас плачу, любя. Оч[ень].

1. 1. Зачеркнуто: отв

14 Апр.

Оч[ень] б[ыло] тяжело вчера. Ходил вчера к Курнос[е]н[ковой], к Шинтяков[у] — забыл как зовут. Ничего не делал, кроме пустого письма. Ездил верхом. Тяжело, а не знаю, чтò делать. Саша уехала. И люблю ее, недостает она мне — не для дела, а по душ[ѣ]. Приезжали провожать ее Голденв[ейзеры]. Он играл. Я по слабости кис.

Ночь[ю] было тяжело физически, и немного влияет на духовное. Встал поздно. Бодянская о муже, приговоренном по Новор[оссiйской] республике. Написал Олсуфьеву. Вел себя хорошо и с нищими, и с просителем. Ездил в Овсянниково. Читал свои книги. Не нужно мне писать больше. Кажется, что в этом отношении я сделал, чтò мог. А хочется, страшно хочется.

¹ Вечер[омъ] поправлял Мысли о жиз[ни]. Теперь 12 час[овъ]. Ложусь. Все дурное расположение духа. Смотри, держись, Л[евъ] Н[иколаевичъ].

1. 1. Абзац редактора.

15 Апр. е. б. ж.

15 апреля.

Жив — не очень. Встал бодрее. Опять суета. Просители. Со всеми хорошо, помня о благодарности за радость общения, кроме пьяницы женщины, ¹ к[отор]ой нехорошо отказал. Письма. Шоу и Об общ[ествѣ] мира. Нехорошо. Корректуры. И всетаки ничего не писал. Соломахин оч[ень] пріят[енъ], а вечером из Самары желѣзнодор[ожникъ]. Сейчас немного знобит. Написал Саше.

1. 1. В подлиннике: пьянице женщине

16 Апр. Е. б. ж.

16 апреля.

Пора. Жив. Встал поздно. Пил воды. Ходил к Суворову. Много народа. Оч[ень] хорошо б[ыло] с стариком. Увидал его, и неприятное чувство досады. Вспомнил, что это возможность единения, то, за что надо быть благодарным. Разговорилс[я] с ним, исполнил его желание, и так хорошо стало, радостно. Потом учитель с юга. Совсем близкий человек.

Поправлял Мысли о Жизни и о[чень] недоволен. Письма мало интересные. К стыду своему б[ыло] неприятно Меньшиковское рассуждение обо мне.

С Булг[аковымъ] ездил в Телятин[ки]. Приятно говориль с ним. Вечером читал изречение Талмуда. Все такое же дурн[ое] расположение духа. Также и еще больше неприятно б[ыло], чем Меньшик[овская] недоброта, ругательство мужика, к[оторому] я не дал 5 к[опѣекъ]. Записать:

1) Не помню кто, Досев или киевский студент, уговаривали меня бросить свою барскую жизнь, к[оторую] я веду, по их мнению, п[отому] ч[то] не могу расстаться с сладкими кушаньями, катаниями на лошади и т. п. — Это хорошо. Юродство.

2) Как не быть самоубийствам при том извращении веры и нелепости науки. От веры в науку; из огня в полымя.

3) Вера безумна п[отому], ч[то] хочется верить по старому, а жить по новому.

Неясн[о] и скучно уяснять. Ни к чему. Устал — жить устал.

Что то еще записано — не разобрал и не нуж[но].

17 Апр.

Казалось, нельзя хуже. А нынче еще хуже всех дней — настроение. С трудом борюсь. Хорошее письмо от Ч[ерткова] и журнал китайской передовой прогрессистской партии. Оч[ень] занимает меня. Никуда не ездил. После обеда просматривал книжечки. Надо все изменить, записать нечего.

18 Апр. Е. б. ж.

19 апреля.

Жив и вчера не записал, нын[че]

19 Апр. Вчера б[ыло] несколько лучше. Утром поправлял М[ысли] О Ж[изни]. И недурно. Был в Овсянникове. Вечером поправлял корректуру. Нынче совсем лучше. ¹

Вчера посетитель: шпион, служивший в полиции и стрелявший в революционеров пришел, ожидая моего сочувствия. И еще такой, что, очевидно, желал подделаться тем, чтò попов бранит. Оч[ень] тяжело это, ч[то] нельзя, т. е. не умею по человечески, т. е. по божьи, любовно и разумно обойтись со всяким. Сейчас, нынче два юноши меня поучали и обличали: один требовал, чтобы я «боролся» бомбами; другой: зачем я передал право собственности на сочин[енiя] до 80-го года. И тоже не умел крот[ко], без иронии обойтись с ними.

Вчера интересный разговор о любви.

Выше исключит[ельной] любви не ставят ничего и прямо называют лицемѣр[iемъ] истинную любовь. А надо бы внести в М[ысли] О Ж[изни] развращающее действие романов и вообще восхвален[iе] любви исключительной.

Нынче утром приехали два Японца. Дикие люди в умилении восторга перед европ[ейской] цивилизацией. Зато от Индуса и книга и письмо, выражающия понимание всех недостатков европ[ейской] цивилизации, даже всей негодности её.

Ездил с Душаном. Теперь 5-й час. Ложусь спать перед обедом.

1) Судишь других, не зная их. А про себя сколько гадостей знаешь и забываешь.

2) Да, движение то, к[оторое] изменяет склад жизни, медленно. Его ступени поколения. Теперь, н[а]п[римѣръ], не может быть движения, пока не вымрут: бары, богатые вообще, не знающие стыда за свое положение, и революционеры либералы, довольные собой, как те два, какие были нынче.

Вечер ходили пускать граммофон. Плясали, народ. Простился с Японцами. Все также лучше. Ложусь спать. Простился с милой Таней.

1. 1. Зачеркнуто: Много

20 Апр. Е. б. ж.

20 апреля.

Все еще жив. Встал не рано. Ходил по елочкам; занимали муравьи. Записал кое что. Опять полковник с, очевидно, недобрым чувством ко мне. Поправил две книжечки по коррект[урамъ]: Грехи, собл[азны] суев[ѣрiя] и Тщеславие. Недурно. Ездил с Булг[аковымъ]. Мало интересных писем. Вечером читал Канди о цивилизации. Оч[ень] хорошо. Записать:

1) Движение вперед медленно, по ступен[ямъ] поколений. Для того, чтобы двинуть[ся] на один шаг, нужно, чтобы вымер[ло] целое поколение. Теперь надо, чтобы вымерли бары, вообще богат[ые], не стыдящиеся богатства, революционеры, не влекомые страданием несоответствия жизни с сознанием, а толь[ко] тщеславием революции, как профессии. Как важно воспитание дѣт[ей], — следующих поколений.

2) Японцы принимают христианство, как одну из принадлежностей цивилизации. Съумеют ли они также, как наши европейцы, так обезвредить христианство, чтобы оно не разрушило того, ч[тò] они берут в цивилизации?

3) Огромное большинство живет одной животной жизнью; в вопросах же человеческих слепо подчиняется общественному мнению.

4) Усилие мысли, как семя, ¹ из ² которого вырастает огромное дерево, не видно; а из него вырастают видимые перемены жизни людей.

1. 1. Зачеркнуто: невидно а только
2. 2. Зачеркнуто: него

21 Апр.

Встал поздно в оч[ень] дурном духе. Крестьянин о земле. Я дурно поступил с ним. Потом дама с дочерьми. Говорил с ней, как умел. Читал книгу о Gandhi. Оч[ень] важная. Надо написать ему. Потом Миш[а], потом приехал Андреев. Мало интересен, но приятное, доброе обращение. Мало серьезен. О ¹ Саше нехорошия вести. Сейчас хочу написать ей. Вечер читал о самоубийствах. Оч[ень] сильное впечатление. Ложусь спа[ть], 12-й час. Записать нечего. От Ч[ерткова] письмо.

1. 1. Зачеркнуто: бѣд[ной]

22 Апр. Е. б. ж.

22 апреля.

Жив. Пошел гулять один, отказал Андрееву и приезжему из Арханг[ельска]. Потом поговорил с Андреевым. Нет серьезного отношения к жизни, а между тем поверхностно касается этих вопросов. Письма. Поправил два ¹ месяца Н[а] К[аждый] Д[ень]. Оч[ень] мне понравилось. Ходил гулять. Приехали Голденв[ейзеры]. Все борюсь. Написал С[ашѣ] письмо. Ложусь спать перед обедом. От С[аши] оч[ень] тронувшее меня письмо. Сильно волновала музыка. Прекрас[но] играл.

1. 1. Зачеркнуто: дня

23 Апр.

Мало работал. Ходил с Голд[енвейзеромъ] к поручику. Прекрасно играл[и] после обеда. Оч[ень] волновала музыка.

24 Апр.

С утра слабость, боль головы. Почти ничего не делал и не выход[илъ]. Сонливость, маразм. От Ч[ерткова] письмо. Спектакль в Телятин[кахъ], говорят, удался. Ничего не пис[алъ].

25 Апр.

Немного лучше. Ходил. Пись[ма]. Пил кофе, вавтракал. Немного освѣжи[лся], но к вечеру опять слабость маразм. Но на душе хорошо, даже очень.

26 Апр.

Гораздо лучше, но не работалось. Видно, так надо. И то хорошо. Кое что записал. Ходил с Олей и детьми. Мрачен, но не грешил. Вечером читал. Приехали Димочка с Ал[ешей] Сергеенко, и духом Чертк[овыхъ] повеяло — приятно. Ложусь спать. От С[аши] хорошее письмо.

27 Апр.

Встал оч[ень] бодро. Довольно хорошо работал над предисловием. Кончил начерно. Ходил на Козловку. Не устал. Чудная погода. Вечером восхищался рассказом Семенова, Сергеенко отпустил. Написал С[ашѣ]. Об ней хорошее письмо. Ложусь спать. Записывать нынче не буду.

28 Апр.

Здоровье хуже. Ничего не делал утром. И не хочется. Ходил до Козлов[ки], застал дождь, вернулся верхом с Булгако[вымъ]. После обеда исправлял предисловие. Вейнберг из Ташкента. Письма писал. На душе невесело. Хочется одиночества, с людьми тяжело.

29 Апр. Е. б. ж.

29 апреля.

Жив, но нездоров. Ночью было плохо. Сонливость, слабость. Хорош[iя] письма. Приятный оч[ень] Плюснин. Ложу[сь] спать. Записать:

1) Мы молимся словами. — A общение с Ним, Богом возможно не словами, а только любовью.

2) Сознание пробуждает от сна. Также только сознание — кто я? — пробуждает от ¹ ложной телесной жизни. ² Душа, это сознание. Кажется, как малò сознание. Жизнь так сложна, ощутительна, a созна[нiе] ³ такое что то небольшое, так мало заметное. Маленькое, мало заметное, а оно Все. ⁴

Чтò такое сознание? То, что я спрошу себя: кто, чтò я? — И отвечу: я — я. Но я спрошу себя: кто же этот второй «я»? — И ответ только один: опять я, и сколько ни спрашивай; все я — я. Явно, что я есть что то внѣпространств[енное],... внѣвр[еменное]... Одно, ч[тò] действительно есть. — Все могло произойти от условий простр[анства] и врем[ени] телесное, только не сознание. A сознание — все. (Хорошо).

1. 1. Зачеркнуто: всяких
2. 2. Зачеркнуто: Соз[нанiе]
3. 3. Зачеркнуто: Так мало заметно
4. 4. Зачеркнуто: Сознание

30 Апр.

Встал свежее. Приехал г-н Дурно[во] с женою, сочинивший учение Хр[иста] по понятиям. Ужасная чепуха. Но Cela n’est pas une raison pour se mal conduire. ¹ Я был недобр с ним. Потом Шпиро. Потом работал над письмом к детям. Кажется, не совсем гадко. Ходил в Телятинки. Вечером Ал[ександръ] Петр[овичъ] и Кочедыков — полусумашедший: сила инерции, электр[ичество], ма[гнетизмъ]. Потом 8 человек из Телятин[окъ]. Все обошлось недурно.

Простил[ся] с Плюсниным и его товарищем. Написа[лъ] Саше, от к[оторой] нет письма. 12 час[овъ].

1. 1. Но это не причина, для того чтобы плохо поступать.

1 Май. Е. б. ж.

1 мая.

Жив. Записать:

1) Одна из главных причин самоубийств в Европейском мире, это ложное церковное христ[iанское] учение о рае и аде. ¹ В рай и ад не верят, а между тем представление о том, ч[тò] жизнь должна быть раем или адом, так засело в голову, ч[то] не допускает разумного понимания жизни такой, какой она есть, а именно — не рая и не ада, а борьбы, непрестанной борьбы, — непрестанной, п[отому] ч[то] жизнь только в борьбе, но не в Дарвиновской борьбе существ, особей с существами, особями, a борьбе духовных сил с телесными ограничениями их. Жизнь — борьба души с телом. Понимая так жизнь, то невозможно, ненужно, бессмысленно самоубийство. Благо только в жизни. Я ищу блага; как же мне для достижения блага уйти от жизни? Я ищу грибов. Грибы только в лесу. Как же я для того, чтобы найти грибы, уйду из леса?

Сейчас 8-й час утра. Ночь оч[ень] мало спал, едва ли 4 часа. Слаб. Приезжает Соня. Одеваюсь и иду гулять.

Теперь вечер. Соня приехала. Укладывался, ходил гулять, смотреть на автомобили. Милые ребята реалисты, 20 чел[овѣкъ]. Поговор[илъ] с ними хорошо. Потом милый Димочка хорошо говорил. Ложусь спать. Ниче[го] не делал. Пачкал предисловие. Броси[лъ] письмо детям. Прямо нехорошо.

1. 1. Зачеркнуто: Ожидает

Кочеты̀. 2 Мая.

Собрался ехать и выехал в 7. Было тяжело. Любопытство людей. Милые Тани ¹ и М[ихаилъ] С[ергѣевичъ]. Заблудился вечером в парке. Нездоровится.

1. 1. Милая Таня

3 мая.

Встал вяло. Ничего не работал. Ходил по парку, читая Масарика. Слабо. Поправлял предисловие. Думал о самоубій[ствѣ] и перечитал начатое. Хорошо. Хорошо бы написа[ть]. Написал Масар[ику], Саше, Соне. Ложусь спать. 12 ч[асовъ].

4 мая.

Перед обедом ходил по лесу и радовался на жизнь, на «незримые усилия». Видел удивительные по психологической верности сны. Думал, что напишу о самоуб[iйствѣ], но сел за стол, и слабость мысли и неохота. Опять мучительно чувствую тяжесть роскоши и праздности барской жизни. Все работают, только не я. Мучительно, мучительно. Помоги... найти выход, если еще не наступил ¹ главный, верный выход. Впрочем... надо и за эт[о] благодарить и благодарю. Записать:

1) Все, чем может порадовать себя человек, живущий для души, это то, что я стал все таки немного менее гадок, чем был прежде. И это не изречение для красоты мысли и слога, а мое искреннее, самое искреннее, на деле в последнее время проверяемое, душевное состояние. И эта радость сознания своего хоть маленького движен[iя], — радость и большая.

2) Хорошо жить так, чтобы делать такое дело, какое наверное знаешь, что не кончишь и последствий которого наверно не увидишь.

6 ч[асовъ.] Иду обедать. Вечер читал, гулял.

1. 1. Зачеркнуто: о[кончательный]

5 Мая.

Опять сонливость, слабость мозга. Ничего не писал и не брался. Читал старинных французов: La Boetie, Montaigne, Larochefoucauld. Гулял. Не скажу, что на душе хорошо — сплю. Главн[ое], нужно сознательное неделание. Отдѣлал[ся]. Только не портить, доживая. А главное, жить только перед Богом, с Богом, Богом. Ложусь спать.

6 Мая.

Вчера ночью телеграммы: от Саши и от Черт[кова]. Ч[ертковъ] приезжает 7-го, завтра.

Дождь, холод, совсем нездоров, слабость, изжога, головная боль. Походил. Письма — мало, но хоро[шее], трогат[ельное] от Ч[ерткова], от Сиксне-брата и еще хорошия. Помоги, помоги Ты, перед концом жить только перед Тобой, всегда с Тобою и Тобою. Хорошо поговор[илъ] с Таней. Ничего не писал. Записать: ¹

Привычка — механическi[е], бессознательные поступки, есть фундамент истинной жизни — нравственного совершенствования. Жизнь — в усилии для достижения совершенства. То, до чего достиг человек, откладывается в область отжитого, привычки, и делаются новые усилия для того, чтобы достигнуть, отложить в область бессознательного —привычки. Усилие всегда отрицательное. Оно и не может быть иным, п[отому] ч[то] жизнь в освобождении. Освобождение совершается. Дело жизни — не делать того, что мешает освобождению. И от этого все дело жизни — в сознании того, что есть жизнь, и в противодействии тому, чтò мешает ей.

Усилие, превращающее сделанное в привычку, есть главное, единственное дело жизни. Без усилия нет человеческой, есть только животная жизнь.

И матерьялисты совершенно правы, если, говоря о животной жизни, сводят ее к борьбе за существование и привычке. Но если говорить о человѣческ[ой] жизни, то надо объяснить главное свойство её — усилие. Что такое с матерьялистической точки зрения усилие?

1. 1. Далее вся запись, до 7 мая, переписана из Записной книжки рукой В. Ф. Булгакова на лист бумаги, наклеенный на страницу тетради Дневника. Печатается по тексту Запиской книжки, не разнящемуся от переписанного Булгаковым.

7 Мая.

Сегодня получше. Больша[я] радость: приехал Ч[ертковъ]. Два раза гулял. Довольно хорошо работал над предисловием. Записать есть кое что, после. 11-й час, ложусь спать.

8 мая.

И сегодня немного лучше. Немного писал ¹ о самоубийстве. Мож[етъ] б[ыть] и выйдет. Но предисловие все не идет. Надо сократить. Записать есть кое что, но поздно, не стану. От Саши хорошее письмо.

1. 1. Зачеркнуто: Но пр[едисловiе]

9 Мая.

Опять поздно и пишу только нисколько слов. Есть чтò записать. Много ходил. Переделывал, сокращал предисловие. О безумии жизни слагается все яснее и яснее. Приехала Соня с Андреем. С Андр[еемъ] б[ылъ] нехорошо резок. С Соней в первый раз высказал отчасти то, что мне тяжело. ¹ И потом, чтобы смягчить сказанное, молча поцеловал ее — она вполне понимает этот язык.

1. 1. Далее вся фраза, до конца записи, судя по почерку и чернилам, вписана на следующий день, 10 мая.

10 Мая.

9 час[овъ] вечера. Встал гораздо лучше, хотя мало спал. Будили мысли, и записывал рано утром. Потом гулял, ¹ насилу ходил от телесной слабости, а мысли бодрые, важн[ыя], нужные, разумеется мне. Ясное представление о том, как должно образоваться сочинение: «Нет в мире виноватых» и еще кое что. Общий разговор, потом с Ч[ертковымъ] об неприятном ему письме и нехорошем, ² Град[овскаго].

Все яснее и яснее безумие, жалкое безумие людей нашего мира. Ездил верхом с Егором хорошо в Извеково. Простился с Андрюш[ей] с сознанием нашего взаимного непонимания друг друга, и это жалко. Да, забыл — опять поправлял Предисловие. Кажется, окончательно. На душе и теперь хорошо, но утром было удивительно. Записать:

1) Чем больше живу, тем меньше понимаю мир вещественный и напротив, тем все больше и больше сознаю то, чего нельзя понимать, а можно только сознавать.

2) Спасение от бедственности нашей жизни одно, и только одно: признание полнаго безумия нашей жизни и полное отречение от неё.

3) Христианский ³ идеал нашего времени есть полное целомудрие. Признание брака чем то священным, даже хорошим, есть отречение от идеала. Христианское посвящение, если допустить религиозный акт ⁴ посвящения, может быть только одно: ⁵ посвящен[iе] себя полному целомудрию, а никак не разрешенному половому общению, и обет может быть не верности супругов, а для обоих только один: целомудрия, включающего в себя верность одному.

«Но как же род человеческий?» — Не знаю. Знаю только то, что, как для человека не только не обязателен животный закон борьбы, а напротив, стоит отрицающий борьбу идеал любви, также знаю, что закон совокупления, ⁶ свойственный животному, не обязателен человеку, а обязателен обратный ⁷ идеал целомудрия. А что выйдет из этого? — Не знаю. Но зна[ю] наверное, что следуя высшим стремлениям моего существа: любви и целомудрия, ничего, кроме хорошего, выйти не может.

4) Не может не быть самоубийств, когда людям не на что упереться, когда они не ⁸ знают: кто они и зачем они живут, и уверены при этом, что этого и знать нель[зя].

5) Следует длинная выписка из книжечки, относящаяся к Самоубийству.

6) Оч[ень] важное: Как понятие творения засело в головы людей, требуя ответов на вопрос: как во времени произошел мир? творение мира, (Дарвин), так другой такой же вопрос о происхождении зла (грех Адама, наследственность). А и то и другое — грубое суеверие. Мир не происходил, а есмь я, и зла нет, а опять таки есмь я. ⁹

Само собой разумѣ[ется], ч[то] люди не могли испортить жизнь людс[кую], сделать из хорошей по существу жизни людской жизнь дурную. Они могли только то, ч[то] они и сделали — временно испортить жизнь настоящих поколений, но зато невольно внесли в жизнь то, что двинет ее быстро вперед. Если они сделали и делают величайшее зло своим арелигиозным развращением людей, они невольно своими выдумками, вредными для них, для их поколений, вносят то, чтò единит всех людей. Они развращают людей, но развращают всех: и Индусов, и Кита[йцевъ], и негров — всех. Средневековое богословие или римский разврат развращали ¹⁰ только свои народы, малую часть человечества, теперь ¹¹ же электричество, желѣзн[ыя] дороги, телеграф, ¹² печать развращают всех. Все усваивают, не могут не усваивать все это и все одинак[ово] страдают, одинак[ово] вынуждены изменить свою жизнь, все поставлены в необходимость изменить в своей жизни главное — понимание жизни — религию.

Машины, чтобы делать что? Теле ¹³ чтобы передавать чтò? Школы, университеты, академии, чтобы обучать чему? Собрания, чтобы обсуждать чтò? Книги, газеты, чтобы распространять свѣдѣн[iя] о чем? Желѣз[ныя] дор[оги], чтобы ездить кому и куда?

Собранные вместе и подчиненные одной власти милионы людей для того, чтобы делать что? Больницы, врачи, аптеки для того, чтобы продолжать жизнь, а продолжать жизнь зачем?

Милионы страдают телесно и духовно для того, чтобы только захвати[вшiе] власть, ¹⁴ могли беспрепятственно развращать[ся]. Для этого ложь религии, ложь науки, одурен[iе], спаиванием и воспитанием, и где этого мало — грубое наси[лiе], тюрьмы, казни.

Ради Бога, хоть не Б[ога], но ради самих себя, опомнитесь. ¹⁵ Поймите все безумие своей жизни. Хоть на часок отрешитесь от тех мелочей, к[оторыми] вы заняты и к[оторыя] кажутся вам такими важными: все ваши милионы, грабежи, приготовления к убийствам, ваши парлам[енты], науки, церкви. Хоть на часок оторвитесь от всего этого ¹⁶ и взгляните на свою жизнь, главное на себя, на свою душу, к[оторая] живет такой неопределенный, короткий срок ¹⁷ в этом теле, опомнитесь, взгляните на себя и на жизнь вокруг себя и поймите все свое безумие, и ужаснитесь на него. Ужаснитесь и поищите спасения от него. Но и искать вам нéчего. Оно у каждого из вас в душе вашей. Только опомнитесь, поймите, кто вы, и спросите себя, чтó вам точно нужно. И ответ сам, один и тот же для всех, представится вам. Ответь в той одной вере, к[оторая] свойственна нам, нашему времени, вере в Бога и в открытый — не открытый, а вложенный в души наши закон Его — закон любви, — настоящей любви, любви к врагам, той, к[оторая] признава[лась], не могла не признаваться, всеми великими учителями мира и к[оторая] так опредѣл[енно], ясно выражена в той вере, к[оторую] мы хотим исповедывать и думаем, что исповедуем. Только опомнитесь ¹⁸ на часок, и вам ясно будет, что важное, одно важное в жизни — не то, что вне, а только одно то, что в нас, что нам нужно. ¹⁹ Только поймите то, что вам ничего, ничего не нужно, кроме одного, спасти свою душу, ²⁰ что только этим мы спасем мир. Аминь.

И все от ужаснѣйша[го], губительнейшего и самого распространенного суеверия всех людей, живущих без веры, — суеверия о том, ч[то] люди могут устраивать жизнь, — добро еще свою, а то все устраивают жизнь других людей для семей, сословий, народов. Ужасно губительно это суеверие тем, что та сила души, какая дана человеку на то, чтобы совершенствовать себя, он всю тратит ее на то, чтобы устраивать свою жизнь, мало того — жизнь других людей.

1. 1. Зачеркнуто: опять мы наси
2. 2. В подлиннике описка: об неприятного ему письма и нехорошего
3. 3. Это слово вписано поверх строк.
4. 4. Зачеркнуто: или обет
5. 5. Зачеркнуто: относительно цѣлому[дрiя]
6. 6. Зачеркнуто: необ[ходимый].
7. 7. Зачеркнуто: зак[онъ]
8. 8. Слово: не вписано поверх строк карандашем рукой В. Г. Черткова.
9. 9. Продолжение мыслей до конца дня переписано в Дневник из Записной книжки рукою В. Г. Черткова. Печатается по тексту Записной книжки.
10. 10. Переписано: развращал
11. 11. При переписке пропущено: же
12. 12. При переписке пропущено: печать
13. 13. При переписке пропущено: телефоны
14. 14. При переписке повторено: чтобы
15. 15. При переписке пропущено: Поймите все безумие своей жизни.
16. 16. При переписке пропущено: и
17. 17. По переписанному это место читается: такое неопределенное короткое время
18. 18. Переписано: оглянитесь
19. 19. При переписке пропущено: что нам нужно
20. 20. По переписанному это место читается: что нам нужно одно найти свою душу

11 Мая.

Опять сонливость и слабость. Чуть двигаюсь, ничего не хочется писать. Но, гуляя записал, кажется, важное и, слава Б[огу], не зол и легко не грешить. Ч[ертковъ] переписал мне и пересмотрел Предисловие. Не хочется этим заниматься. Если Б[огъ] велит, напишу, буду писать: и Безумие, и Н[ѣтъ] в[ъ] М[iрѣ] в[иноватыхъ]. Ездил верхом на Монголе. От С[аши] письмо. Были Абрикосовы — милый Хрисанф. Записать. Сейчас надо встать, пройти к постели за книжечкой — и тру[дно] подняться. Записать:

1) Суеверие зла. Зла нет. Жизнь благо. Зло — отсутствие блага — только признак заблуждения, ошибки. Время только затем и существует, чтобы мы могли видеть свои ошибки и исправлять их, иметь радость (высшее благо) исправлять свои ошибки. Если же мы не исправляем свои ошибки, то они исправляют[ся] помимо нашей воли смертью.

Да жизнь благо, нет зла. Есть только ошибки наши: общия и наши личные. И нам дана радость посредством времени не только исправлять их, но и пользоваться всем тем опытом, к[оторый] пережит человечеством.

12 Мая.

Е. б. ж. условие все более и более нужное.

12 мая.

Жив. Утром ходил гулять и хорошо думал. А потом слабость, ничего не делал. Только читал: О религии. Узнал кое что новое о китайск[ой] религии. И вызывает мысли. Ездил верхом с Булгак[овымъ]. Дома по нѣкот[орымъ] причи[намъ] тяжело. Письмецо от Саши. Разговоры с лавочником и урядником. Записать:

1) Как легко усваивается то, ч[то] называется цивилизацией, настоящей цивилизацией и отдельными людьми, и народами! Пройти университет, отчистить ногти, воспользоваться услугами портного и парикмахера, съездить за границу, и готов самый цивилизован[ный] человек. А для народов: побольше желѣзн[ыхъ] дорог, академий, фабрик, дредноутов, крепостей, газет, книг, партий, парламент[овъ] — и готов самый цивилизованный народ. От этого то и хватаются люди за цивилизацию, а не за просвещение — и отдельные люди, и народы. Первое легко, не требует усилия и вызывает одобрение; второе же, напротив, требует напряженного усилия и не только не вызывает одобрения, но всегда презирае[мо], ненавидимо большинством, п[отому] ч[то] обличает ложь цивилизации.

2) Злом мы называем то, что нам, нашему телу ¹ не нравится: злая собака, лошадь, злое перо (не пишет), злой стол для ребенка, о к[оторый] он ударился, злой человек, злой Бог.

3) ² Опасность завоевания разрушает религиозную закоснелость Востока. ³ Явная польза милитаризма.

1. 1. В подлиннике описка: тело
2. 2. Зачеркнуто: Милитариз[мъ]
3. 3. Зачеркнуто: милитариз[ма]

13 Мая.

Записать:

1) ¹ Только сказать про то, ч[то] большинство людей, как милости, ждут работы, чтобы ясно было, ² как ужасна наша жизнь и по безнравственности и по глупости, и по опасности, и по бедственности.

2) В медицине то ж[е], чтò и во всех науках: ушла далеко без поверки; немногие знают не нужные тонкости, а в народе нет здравых гигиенических понятий.

3) Сколько ни старался жить только перед Богом — не могу. Не скажу, ч[то] забочусь о суждении людей, не скажу, что люблю их, a несомненно и неудержимо произвольно чувствую их, также, как чувствую свое тело, хотя слабее и иначе. (Верно).

Много спал и, как всегда при этом, встал оч[ень] слабым. Погулял, б[ылъ] в больнице на приеме. Интересно. Опять ничего не писал. Говорил с учителями хорошо. Приехали пасынки Тани — ничего. Вечером приятно. Говорил с Душ[аномъ] и Булг[аковымъ].

Записать:

4) Что зло есть суеверие, яснее всего видно из того, чтò смерть считается злом. Для меня — я знаю, что не зло.

1. 1. Зачеркнуто: Ведь
2. 2. Зачеркнуто: ч[то] мы

14 Мая.

Болел бок. Встал бодро. Много гулял. Ничего не записал. Дома читал Вересаева и Семенова. После завтрака ходил в Желябуху. Приятно прошел[ся]. Ч[ертковъ] пришел. Таня приехала. С мужиками хороший разговор. Больше шутливо-ласковый. Дома спал. Горбов — цивилизован[ный] купец. Оч[ень] скучно.

1) Как бы хорошо быть в состоянии искренно ответить на вопрос: Как твое здоровье? — Не знаю, это меня не касается.

Хорошее письмо от Саши. Ложусь спать, только напишу ответ Леон[иду] Семен[ову].

15 Мая.

Весь день слаб. Ничего не работал. Даже книжку не растворял. Много говорил с народом. Был скучный господин. Все домашние оч[ень] милы. Что то хотел записать не важное, но забыл. Ч[ертковъ] и Таня требуют, чтобы я им дал комедию, но никак не могу — так плохо.

16 Мая.

Весь день болен: изжога и слабость. Ничего не делал, не ел и не выходил.

17 Мая.

Нынче немного получше. Хорошее письмо от Саши. Немного утром походил, читал Reville’a. Интересно. Вызывает мысли. Обедал в зале. Вечером гости, играл в карты. Скучно. Письма мало интересные, a требующия ответов и забот. Ложусь в 11.

18 мая.

Нынче чувствую себя совсем хорошо и телом, и духом. Походил. Поправил пьесу, но все плохо. Получил милое письмо, трогательное, Угрюмовой и написал ей длинное письмо. Спал перед обедом. И вечер, как обыкновенно.

Все читаю Reville’я, и много интересного. У готентотов ¹ судья начальник, приговаривающий к смерти, должен первый наложить руку на казненного. Они хорошо говорят, что человеку надо жить, как луна — месяц: vivre en mourant et mourir en vivant. ² Reville оч[ень] наивный писатель — считает верх непросвещения людей, когда они живут не признавая ни государства, ни собственности. — На много мыслей наводит меня это чтение:

1) Религиозная истина: ³ сознание в себе невидимого начала дающего жизнь всему и стремление к удовлетворению требований этого начала, познаваемых и каждым из людей, и некоторыми наиболее чуткими к этому сознанию, людьми. И везде одно и то же: выражение этого высшего начала соединяет людей, соединенные люди, под влиянием похотей — страстей, извращают понимание этого начала и его требований, и соединение одних людей служит основанием и причиной отступления от сознанных требований.

Тогда появляется вновь более ясно[е] выражение религиозного начала и его требований, и ему подчиняются несколько бóльших соединений; и опять извращается, и опять положение ухудшается, и требует еще более высокого, общего и ясного выражения требований религиозного сознания, и опять этому высшему сознанию подчиняется бóльшее количест[во] людей, и опять извращается. Но всякий раз бóльшее количество, живя общей жизнью, больше и больше матерiаль[но] улучшают свою жизнь. Так что постоянно с более высоким пониманием религиозной истины и с бòльшим количеством людей, принимающ[ихъ] эту истину, равномерно извращается исти[на] и увеличиваются материальные успѣх[и] жиз[ни]. Увеличивается и количество соединенных людей, увеличивается общение между людьми.

Так это шло и дошло до нашего времени, до высшей степени. Половина, если не больше, населения земного шара находится в близком общении между собой, материальные успехи огромны, а между тем последняя высшая истина христiанска[я], магометанская, извращена до последней степени. (Все это я думал лучше и, коли Б[огъ] велит, изложу понятн[ѣе]; а это — не то).

⁴ Второе, на что навело меня чтение Rev[ille’a]:

2) Чувствую, как благодетельно действует на душу изучение или обзор жизни, особен[но] духовной жизни, всех народов земли. Среди каких милиардов, живших, живущих и имеющих жить, живу я — ничтож[ное], жалкое, дрянное, чуть чуть сознающее себя существо. Какое безумие думать, что я, мое материальное я, имеет какое нибудь значение посреди этих милиард милиардов живших и живущих людей, из к[оторыхъ] большинство и умом и душою выше меня. Если я чтó нибудь, то только перед Богом и перед самим собой, насколь[ко] я божественен.

3) Как трудно, а зато как хорошо и радостно жить совершенно независимо от суждений людей, а только перед судом своей совести, перед Богом. Иногда испытываю это, и как хорошо!

4) Память? Как часто память принимают за ум. А не видят того, что память исключает ум, несовместима с умом, с умом самобытного решения вопросов. Одно заменяет другое.

1. 1. Зачеркнуто: грозн[ый]
2. 2. жить умирая и умирать живя.
3. 3. Зачеркнуто: признание
4. 4. Абзац редактора.

19 Мая.

Последний день в Кочетах. Оч[ень] б[ыло] хорошо, если бы не барство, организованное, смягчаемое справедливым и добрым отношением, а всетаки ужасный, вопиющий контраст, не перестающий меня мучить.

¹ Поправлял пьесу и больше ничего. Здоровье хорошо. Снимание портретов. ² Кое что записано, но не стану записывать: поздно и устал. Спал ночью едва ли 3 часа. А весь день оч[ень] свеж.

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. Зачеркнуто: Неприятно, что не могу отказать

20 Мая. Е. б. ж.

20 мая.

Жив. Но опять спал часа три, даже меньше, но головой свеж и бодр. Далеко ходил гулять. Много думал ночью и кое что записал. Просматривал комедию. Все плохо. Ночью молился своей любимой последнее время молитвой: Господи, помоги мне жить независимо от людского суждения, только перед Тобою, с Тобою и Тобою. Записать:

1) «Помоги мне, Г[оспо]ди, жить, исполняя только Твою волю». Чтò это значит? А то, во 1 -х, что я личность, могущая мыслить только в пределах пространства и времени, невольно представляю себе невидимое Начало, дающее жизнь всему, тоже личностью, — не могу иначе; — во вторых, то, что я ничего не хочу, или более всего хочу того, чтобы соединиться с этим Началом, хочу устранить все то, что мешает этому соединению. (Не вышло, а думалось, как сильно, ново!)

2) Крестьяне считают нужным лгать, предпочитают при равных условиях ложь правде. Это от того, что их приучили к этому, так как всегда лгут, говоря с ними и о них.

3) Во мне начало жизни всего. Я знаю это не п[отому], ч[то] я изучал мир, а потому, что я чувствую весь мир, живу всем миром, только живу всем миром и чувствую его, сознавая свою ограниченность пространством и временем.

Себя в пределах своего тела я чувствую вполне ясно; других, одновременно и в одном месте живущих со мною людей, менее ясно; еще менее ясно людей, отдаленных от меня временем и пространством, но все таки не только знаю про них, но чувствую их. Еще менее ясно чувствую животных, еще менее ясно неодушевленные предметы. Но все это я не только знаю, но чувствую тем единым, ¹ дающим жизнь всему миру, началом.

4) Профессор пресерьезно описывает Табу, ужасаясь на нецивилизованность «диких», а сам признает Табу собственности, священной собственности, собственности земли.

5) Подняться на ту точку, с к[оторой] видишь себя. ² Все в этом.

6) То, что мы называем действительностью, есть сон к[отор]ый продолжается всю жизнь и от к[отор]аго мы понемногу пробуждаемся в старости (пробуждаемся к сознанию более действительной действительности) и вполне пробуждаемся при смерти.

[7)] 6) Какое высоконравственное условие жизни то, что происходить во всех крестьянских семьях: что возросший человек отдает весь свой заработок на содержание старых и малых.

1. 1. Зачеркнуто: общим всему
2. 2. Зачеркнуто: В этом су

Я. П. 22.

Ходил гулять. Думал: ¹

1) Общаясь с человеком, заботься не столько о том, чтобы он признал в тебе любовное к нему отношение, сколько о том, чувствуешь ли сам к нему истинную любовь. (Очень важно).

II) Все дело ведь очень просто. Завоеватели, убийцы, грабители подчинили рабочих. Имея власть раздавать их труд, они для распространения, удержания и укрепления своей власти призывают из покоренных себе помощников в грабеже и за это дают им долю грабежа. То, что делалось просто, явно в старину, — ложно, скрытно делается теперь. Всегда из покоренных находятся люди, не гнушающиеся участием в грабеже, часто, особенно теперь, не понимая того, что они делают, и за выгоды участвуют в порабощении своих братьев. Это совершается теперь от палача, солдата, жандарма, тюремщика, до сенатора, министра, банкира, члена парламента, профессора, архиерея, и, очевидно, никаким другим способом не может окончиться, как только, во-первых, пониманием этого обмана, а во-вторых, настолько высоким нравственным развитием, чтобы отказаться от своих выгод, только бы не участвовать в порабощении, страданиях ближних.

III. 1) Ищет истину и сам находит. Подразделение: а) ищет истину и довольствуется тем, что нашел, и б) не до вольствуется, не переставая искать.

2) Ищет истину, но не своим умом и усилием, а в искании других, и смело следует тому, что открыли другие. Подразделение: а) держится одного раз навсегда, б) переменяет.

3) Не ищет истины, но берет то, что придет в голову или попадается, и держится этого, пока не мешает жить.

4) Не ищет, но того, что попалось, держится для приличия. Подразделение: a) религиозное, б) научное.

5) Не признает никакой истины. Подразделение: а) признает это, б) не признает.

21 Мая пропустил. Все так же хорошо себя чувствовал. Мало работал. Ездил верхом. Бабы жаловались. Я сказал Соне. Вечером Андрей и Сережа. Я рано ушел.

Сегодня ² 22 Мая. Рано проснулся. Записал то, чтò переписал Булгаков. Ходил по Засеке, заблудился, вышел к поручику. Очень устал. Поправлял пьесу. Немного лучше, но все еще плохо. Бездна просителей. Кажется, не оч[ень] дурно обходился, применяя правило заботиться не об его мнении, а о своем душевном состоянии. К обеду Ив[анъ] Ив[ановичъ] с корректурами и потом замечательный Тульского уезда отказавшийся, пострадавший 8 1 / 2 лет. Просил Булг[акова] записать его рассказ. Дал ему 10 р[ублей], Фокин. ³

Был с С[оней] неприятный разгово[ръ]. Я был не хорош. Она сделала все, о чем я просил. 11 часов. Ложусь спать.

1. 1. Продолжение записи до слов: 21 Мая пропустил (стр. 56), вписано в подлинник рукой В. Ф. Булгакова.
2. 2. Число: 22 исправлено из: 23.
3. 3. Зачеркнуто: Теперь

24 мая.

Вчера 23 Мая не записал, а день б[ылъ] интересн[ый]. Работал над «книжечками». Ездил к Ив[ану] Ив[ановичу]. За обедом Андр[ей] и Миташа. Вечером пришел готовый отказываться, серьезный, умный, потом Булыгин, Голденв[ейзеръ], Ал[еша] Сергеенко, Скипетров, Николаев. И мне б[ыло] просто тяжело. Мучительно говорить, говорить..... по обязаннос[ти].

Нынче 24. Встал рано, и сейчас 7 часов. Зап[исать]:

1) Приходят к человеку, приобретшему известность значительностью и ясностью выражения своих мыслей, приходят и не дают ему слова сказ[ать], а говорят, говорят ему или то, чтò гораздо яснее им, или ¹ нелепость чего дав[но] доказана им.

Далеко ходил, думал, глядел, нюхал, собирал цветы. Оч[ень] хорошо на душе. Как будто один с Богом. Дома фыркну[лъ] на Ил[ью] Вас[ильевича]. Поправлял книжки о Боге и Отречении, и Смирении. Пьеса все плоха, отдал читать. Ездил с Душаном по лесам. Вечером.... чук, ² Скипетров, Ал[еша] Сергеенко, Голденв[ейзеръ], хорошо говорил на балконе. 12-й час, ложусь спать.

1. 1. Зачеркнуто: то, ч[то] давно
2. 2. Следует читать: Максимчук. Очевидно Толстой забыл фамилию и вместо нее написал одно окончание, а перед ним точки.

25 Мая.

Здоров. Немного походил. Мысль слабо работает. Старательно поправлял и просматривал книжки и недурно. Свез к Ив[ану] Ив[ановичу]. Написал одно письмо. Получил письмо от Гусева и книгу Christenthum и Monistische Religion. Все к одному. Не хочу думать. Чувствую себя очень плохим, слава Богу. От Саши письмо. Приехал Сережа. Нечего записывать, признак слабости мысли. Да, был утром юноша учитель, угрожавший самоубийством. Дурно вел себя с ним.

27 мая. 26 мая пропустил. Нынче 27 Мая.

Вчера рано встал. Помню, что дурно вел себя с просителями. Довольно много работал над книжками. Сделал 5 окончательных и две дальнейшия. Ездил немного верхом с Душаном. Саша приезжает. Вечером читал хорошую статью Випера о Риме. Хочется писать о солдате, убившем человека. Рано утром, нет, ночью вчера проснулся и записал оч[ень] сильное и новое чувство:

1) В первый раз живо почувствовал случайность всего этого мира. Зачем я, такой ясный, простой, разумный, добрый, живу в этом запутанном, сложном, безумном, злом мире? Зачем?

2) (О суде). Если бы только понимали эти несчастные, глупые, грубые, самодовольные злодеи, если бы они только понимали, чтò они делают, сидя в своих мундирах за накрытыми зеленым сукном столами и повторяя, разбирая с важностью бессмысленные слова, напечатанные в гадких, позорящих человечество книгах; если бы только понимали, ч[то] то, чтò они называют законами, есть грубое издевательство над теми вечными законами, к[оторые] записаны в сердцах всех людей. Людей, к[оторые] без всякого недоброжелательства стреляли в птиц в месте, к[оторое] называется церковью, сослали в каторгу за кощунство, а эти, совершающие не переставая, живущие ¹ кощунство[мъ] над самым святым в мире: над жизнью человеческой. Царь обучает невинн[аго] сынишку убийству. И это делают христиане. Бежал солдат, к[оторый] не хочет служить п[отому], ч[то] это ему не нужно. Ох, как нуж[но] и хочется написать об этом.

27. Приехала Саша. Мы оба расплака[лись] от радости. Она слишком бодра. Боюсь. Не в духе я. Но работал, как умел. Иду завтракать. Ездил с Булга[ковымъ] верхом. Спал. Письмо Ч[ерткова] об Орленьеве. Надо будет постараться кончить пьесу. Количка Ге. Приятен. Слушал его вечером. Саша хороша. Иду спать в 11.

1. 1. Зачеркнуто: Этим

28 Мая Е. б. ж.

29 мая.

Жив и пропустил весь день.

Нынче 29. Вчера мало спал. Ходил и записывал. Работал над книжками. Не оч[ень] доволен. Мало писем. Уехал Булгаков. Вечер, как обыкновенно. Сер[ежѣ] надо победить свое нехор[ошее] чувство.

¹ Нынче также рано вста[лъ], в 6. Оч[ень] слаб б[ылъ]. С Соней разговор. Она взволновалась. Я боялся, но, слава Б[огу], обошлось, Приехал Трубецкой. Оч[ень] приятен. Тоже работал недурно. Кончил все книжки, сдал Ив[ану] Ив[анови]чу. Вечером поговорил. Воздерживался. Ушел в 11. Теп[ерь] 12-й час, ложусь. От Тани письмецо. Записать есть кое что, да не стану.

Предисловие никуда не годится. Немного вчера и нынче поправлял пьесу.

1. 1. Абзац редактора.

30 Мая.

После гулянья поправлял пьесу и предисловие. И то, [и] другое оч[ень] плохо. Ездил верхом с Труб[ецкимъ], Очень самобытно умный человек. Кажется, нечего записывать. Вечером интересный разговор с Николаевой. Ложусь, 12-й час.

1 июня. Опять день пропустил. Нынче 1 Іюня.

Вчера был не в хорошем духе. Кажется, ничего плохого не было, хотя было много просителей. Писем мало. И к стыду моему, мне это неприятно. Опять все то же поправление и пьесы и предисловия. ¹ Опять поездка с Тру[бецкимъ] в Телятинки. Пропасть народа: Ге, Зося Стах[овичъ]. Вечером они уехали. Димочка...

² Нынче много спал и, кажется, недурно поправил. Трубец[кой] ездил со мной, и мне немножко подозрительна его лесть и неприятна. Сейчас вернулся и лягу спать. Что то утром хорошее надо было записать. Забыл. Вечер 11, ложусь спать. Саша радует. Читал Чернышевского. Оч[ень] поучительна его развязность грубых осуждений людей, думающих не так, как он. Оч[ень] приятное, доброе чувство к Соне — хорошее, духовно-любовное. На душе хорошо, несмотря на бездѣятельно[сть].

1. 1. В подлиннике: предисловие. Далее зачеркнуто: Вечер
2. 2. Абзац редактора.

3 июня. 2 и 3 Іюня.

2-го. Спал много и слабость. Но кое как работал опять над двумя самыми противоположными вещами: предисловием — изложением ¹ моей веры, чем я живу, и глупой, пустой комедией. Немножко подвигается и то и другое. Ездил верхом с Тр[убецкимъ], очень прiят[но] по езде, но скучно от него и его лести. Обед. Недоброе чувство к Сер[ежѣ], с к[оторымъ] (не с Сер[ежей], а с чувством) недостаточно борюсь. Но зато оч[ень] хорош[ее] чувство к Соне. Помогай Б[огъ]. Вечером приехала совсем дикая дама с нефтяным двигателем и упряжкой à l’anglaise ² и tout le tremblement. ³

Нынче, 3-го, встал рано и сейчас же взял[ся] зa обе вещи и, не одеваясь, поправил. Ходил гулять. Оч[ень] устал. Еще немного позанялся обеими вещами, и записать:

1) Все никак не приучусь жить только для себя, только перед Ним, не думая о мнении людей. Не могу приучиться, п[отому] ч[то] требования души перед Ним так переплелись с желанием, — во многом и совсем совпадают — одобрения людей, что никак [не] отделишь одного от другого. А как страшно нужно: какая слабость, тревога, неопределенность, когда думаешь о мнении людском, и какая свобода, спокойствие, всемогущество, когда живешь только для себя перед Ним!

Ездил с Душаном. Вечером хороший разговор с Николаевым. Все тоже чувство к Сер[ежѣ], но борюсь.

1. 1. Зачеркнуто: всего
2. 2. по английски
3. 3. со всем прочим.

4 Іюня.

Встал рано. Оч[ень] хорошо обошелся с просителями, гулял. Потом письма. Одно серьезное по ответу на эпидемию писательства. Стал заниматься комедией и бросил с отвращением. Предисловие поправил порядочно. Вышел после работы усталый; и десяток баб, и я дурно вел себя, не с ними, а с милым, самоотверженным Душан[омъ]. Упрекнул его. Все стало противно.

Поехал с Душ[аномъ]. Ездил хорошо. Вернулся и застал черкеса, приведшего Прокофия. Ужасно стало тяжело, прямо думал уйти.

¹ [5 июня.] И теперь, нын[че], 5 утром не считаю этого невозможным.

Пришла милая, милая Таничка. Я всхлипнул, говоря с ней. И этим я б[ылъ] гадок. Все я, я, мое удовольствие, а не моя работа. Потом отправился и С[онѣ] сказал, что все хорошо. И не имѣ[лъ] против неё ни малейшего недобра[го] чувства. Помоги, Г[осподи], и благодарю, Г[осподи], не за то, ч[то] Ты мне помог, а за то, что я по Твоей воле такой, чтó могу простить, могу любить, могу радоваться этим. Обед. Клот «Толстовка». ² Булгаков. И как обыкновенно, и то же к Сер[ежѣ] чувство, но я держался. Невыносимая самоуверенность. Поучительно. Как из за этой самоуверенности люди лишают себя лучшего блага — любви. Записать:

1) Человеку говорят, чтобы он работал, а он говорит: ³ я не хочу. А если вы говорите, что все должны работать, так пусть все эти богачи, к[оторые] ничего не делают, покажут мн[ѣ] пример. Они станут работать, и я стану, а без них не хочу. ⁴

2) В Детскую мудрость, как нечаянно пирожное съел и не знал, что дѣла[ть], и как научила покаяться.

3) Да, надо учиться любить, как учатся играть на скрипке. Но как быть, когда противен всем существом да еще самоуверен? Хочется презирать, но это противно любви. Избегать его? Да, но надо быть готовым полюбить. А для этого: 1) поискать хорошенько, нет ли в твоем отвращении чего нибудь личного: оскорбленного самолюбия и т. п... 2) не позволять себе вспоминать и думать о нем недоброе.

4) Какая прелесть история Параши дуроч[ки].

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. Последние два слова в тетради Дневника выскоблены В. Г. Чертковым. Воспроизводятся по сделанной фотокопии, хранящейся в АЧ.
3. 3. Зачеркнуто: пус[ть]
4. 4. Зачеркнуто: Другому говорят, плати за землю, она дает доход. Дает так пускай она и дает.

Нынче 5 I.

Утро. Встал рано, слаб. Записал это. Помоги, помоги, Г[осподи].

¹ Очень б[ылъ] плох целый день. Ничего не работал и целый день сам себе жалок, хотелось, чтоб меня жалели, хотелось плакать, а сам всех осуждал, как капризный ребенок. Но всетаки держался. Одно, что за обедом сказал о том, что хочется умереть. И точно оч[ень] хочет[ся], и не могу удержаться от этого желания. Вечером играл Голденв[ейзеръ], хорошо, но я остался холоден. Ездил верхом и для Труб[ецкого] сидел.

1. 1. Абзац редактора.

Нынче 6 Іюня.

И опять то же состо[янiе] грусти, жалости к себе. Пошел в Заказ. Встретил малого, спрашивает, можно ли ходить, а то черкес бьет. И так тяжело стало! Хорошо оч[ень] думается, но все несвязно, растрепано. Поработал на[дъ] предисловием. Над комедией не мог. От Ч[ерткова] хорошее письмо. После завтрака пришли рабочие Пречистенс[кихъ] курсов. Очень хорошо с ними говорил. Потом Дима с Телятинскими. Пляска и опять хороший разговор с ¹ крестьянками. Вечером Голд[енвейзеръ]. С Сер[ежей лучше. Лег поздно. Очень тяжело. Какое то странное душевное состояние. Как будто что то в мозгу. И все таже слабость. Все хочется себя жалеть. Не хорошо. ²

1. 1. Зачеркнуто: муж[иками]
2. 2. В подлиннике: нихорошо

7 Іюня.

Дурно спал, оч[ень] мало. Поправлял предисловие. Потом сказал С[офьѣ] А[ндреевнѣ] о черкесе, и опять волнение, раздражение. Оч[ень] тяжело. Все хочется плакать. Ездил верхом к поручику. Баба, мать убийцы. Написал письмо в газеты. Вечером Николаев. Оч[ень] бестолково спорил. Никитин.

10 июня. 8, 9, 10 Іюня.

Два дня пропустил. Был нездоров и чрезвычайно слаб, особенно 8-го. Так просто, близко к смерти. 8-го ничего не делал, кроме пустых писем. Приехала девушка на костылях, как всегда, с неопределенными от меня требованиями. Неприятны мне были доктора, особенно Никитин с своей верой в свое суеверие и с своим желанием уверить в нем других. Написал оч[ень] плохо в газеты о невозможности помогать деньгами. Но не пошлю. Не надо. Был Орленьев. Он ужасен. Одно тщеславие и самого низкого телесного разбора. Просто ужасен. Ч[ертковъ] верно сравнивает его с Сытиным. Оч[ень] мож[етъ] б[ыть], ч[то] в обоих есть искра, даже наверно есть, но я не в силах видеть ее.

¹ 10-го было получше, мог заниматься опять предисловием и много читал о бехаизме с дурным чувством, обращен[нымъ] на себя. Привязался этот дьявол. Все не могу отогнать. Но если и не могу отогнать, то знаю, что это не я, а дьявол. И то хорошо. Никуда не выходил. Кстати и холодно. Нынче, 10-го проснулся рано, но спал не дур[но] и чувствую себя гораздо более свежим — сказал бы, что совсем здоровым, если бы не болела голова. Теперь 8-й час утра.

1. 1. Абзац редактора.

12 июня. 11, 12 Іюня.

¹ Третьего дня опять поправлял предисловие. Ничего не б[ыло] такого, что бы стоило помнить. Ездил верхом с Булгак[овымъ]. Вчера тоже. Тяжелые отношения с двумя девицами — жалкими, но не подлежащими никакой помощи, а отнимающими время.

Решено ехать к Черт[ковымъ], Саша собралась, потом раздумала.

² [Отрадное.] Нынче 12-го поехала и Саша. Боюсь за нее. Легко проехали. Сейчас 12 ч[асовъ] ночи. Пишу у Ч[ертковыхъ]. Саша подле. Целый день ничего не делал. Записать есть многое. Да: утром ходил к девицам, но не освободил[ся], и к Николаеву, чтобы загладить свой спор.

1. 1. Зачеркнуто: Вчера
2. 2. Абзац редактора.

13 Іюня.

Хорошо спал. Утром опять предисловие. Ходил утром и середь дня в Мещерское. Оч[ень] приятно. Саша и нездорова, и скучает, бедняжка. — Оч[ень] поразительно здесь в окрестностях — богатство земских устройств, приютов, больниц, и опять все таже нищета. Вечер[омъ] опять поправлял Предисл[овiе]. На душе хорошо. Особенно действует на меня молитва благодарности — только благодарность за жизнь сейчас. Да, благодарю Того, То, ч[тó] дало, дает мне жизнь и все её ¹ благо, ² — разумеется, духовное, к[отор]ымъ я все еще не умею пользоваться, но даже и за телесное, за всю эту красоту, и за любовь, за ласку, за радость общения. Только вспомнишь, что тебе дано ничем не заслуженное благо быть человеком, и сейчас все хорошо и радостно. Теперь 12 час[овъ] ночи.

1. 1. Зачеркнуто: и телес д
2. 2. Зачеркнуто: даже

14 Іюня.

Уже в друг[ой] книге. Просил Ч[ерткова] выписать из записной: ¹

1) ²

2) Сердце указывает, чтò любить, и поэтому, о чем думать, чтò изучать.

3) Зло есть только отступление от закона, а тоже и смерть.

4) О том, чтò будет после смерти, нам не дано знать; о том же, чтò уже есть благо, мы можем знать и знаем.

5) Как естественно, что просвещенные люди закрывают все тело, особенно женщины, оставляя открытым только то, на чем печать духовности — лицо. Оголение тела теперь признак падения. Должно бы быть и у мужчин.

6) В очень сильном, задушевном молитвенном настроении, хочется молиться. И пытаюсь молиться: помоги мне быть с Тобою, исполнить дело Твое, победить все дурное в себе. И все, чтò я ни думаю, все не то, все не нужно и сознаю, что просить не о чем, что все, чего я могу просить, все дано мне, все есть у меня. Могу одно: благодарить.

7) Соединять может только понимание того, что соединяет только одна религия — одно понимание жизни. Но религии такой нет — как церкви или Бехаисты, а только стремление к такой единой религии. Мешает единению, во 1 -х, непонимание того, что в этом цель, а во-вторых, и главное, — понимание этого, но с предположением, что эта религия найдена, что она католицизм, Бехаизм ³.....

Истинная религия есть прежде всего искание религии.

8) Встретил Эстонца прикащика, деловитого, трезвого, красивого человека, и в первый раз ясно понял значение «России» — Орда, заграбившая хороших, нравственно и умственно стоящих выше орды наций и теперь гордящаяся этим и всеми силами удерживающая покоренных. Как ни отвратительно самое дело, еще более отвратительно оправдание его, величаемое патриотизмом. ⁴

1. 1. Далее пункты 1—8 выписаны В. Г. Чертковым из Записной книжки. Цыфры мыслей поставлены рукой Толстого.
2. 2. Мысль № 1, выписанная В. Г. Чертковым, была уже записана собственноручно Толстым 5 июня, № 3, стр. 61.
3. 3. Следующая фраза вписана рукой Толстого.
4. 4. Этою записью кончается первая тетрадь Дневника.

14 Іюня. 1910.

Начинаю новую тетрадь у Ч[ертковыхъ]. Ходил по полям. Занимался Предисловием. Посмотрел старый дневник. Уже 7 месяцев я вожусь все с одним этим. Неужели это все по пустякам. Письма. Мало интересн[ыхъ]. Ходил в Лебучане к сумашедшим. Один оч[ень] интересный. «Не украл, а взял». Я сказал: «На том свете». Он: ¹ «Свет один». Много выше этот сумашедший многих людей, считающихся здоровыми. Спал. Обед. Вечером еще позанялся. Потом Чех с вопросами о педагогии. Хорошо говорили. Только стеснительно записывание. Ложусь спать.

1. 1. Зачеркнуто: ска[залъ]

15 Іюня.

Ходил гулять, а потом ослабел и целый день почти ничего не делал: поправил Дек[абрь], попачкал Предислов[iе] и читал Записки Лакея. Все больше и больше сознаю тщету писаний, всяких и особенно своего. А не сказать не могу.

Записать:

1) Воспитание зиждется на религиозном обучении, передачей детям в самом доступн[омъ], простом виде тех главных пониманий жизни и вытекающего из этого понимания руководства поведения, к[отор]ыя одни и те же выработаны во всем человечестве. И вот вместо этого детям внушают, именно внушают религиозное учение старое, извращенное, несогласное с другими учениями и такое, в к[отор]ое сами обучающие ему — не верят. Относится это ко всем большим религіоз[нымъ] учениям: Браминизму, Еврейству, Буд[изму], Таос[изму], Христ[iанству], Магомет[анству]. Какое ужасное преступление!

2) Страшно сказать, но что же делать, если это так, а именно, что со всем желанием жить только для души, для Бога, перед многими и многими вопросами остаешься в сомнении, нерешительности. Одно спасение: не разрешая вопроса, в момент настоящего делать то, что сейчас для Б[ога], для д[уши] считаешь лучшим.

Думать, что можно жить безошибочно, безгрешно — большое и вредное заблуждение.

16 Іюня.

Встал не рано, все та же слабость. Гулял, ласковый народ. Мне тяжело от того, что Саше тяжело. На прогулк[ѣ] подошел молодой человек и сказал, что я угадываю о счастье, и он просит сказ[ать] ему. И еще женщина о том же и что муж пьет. Был вчера в оч[ень] дурном духе — видел все en noir. ¹ И это хорошо. Прикидываешь к себе то, чтò видишь в других, когда они не в духе, и понимаешь их и не то, что прощаешь, а даже не осуждаешь. Ничего не хочется писать. Все написанное представляется, так не только ничтожно, но и плохо, что нет охоты. Оно и хорошо. Как незаметно и легко приближаюсь к смерти. И опять только благодарю. В три часа пошел в Мещерское к сумашедшим. Ч[ертковъ] довез. Ходил по всем палатам. Не разобрался еще в своих впечатлениях и потому ничего не пишу. И впечатления менее сильные, чем ожидал. — Немного занялся коректурой книжки: «Грехи, соб[лазны], суевѣ[рiя]». Оч[ень] хочется освободиться от этой работы. Саша лучше. Письма неинтересные. Читал Куприна. Оч[ень] талантлив. «Корь» не выдержано, но образность яркая, правдивая, простая...

1. 1. в мрачном свете.

17 Іюня. Е. б. ж.

17 июня.

Жив. Немного посвежее голова б[ыла] нынче утром. Занимался и Предислов[iем]ъ и кн[ижечкой] Грехи. Ездил с Ч[ертковымъ] в Троицкое. Видел приятиый сон: собаки лизали меня, любя. Вечером пусто. Ложусь, 12-й час. Очень хорошо говорил с мил[ой] Сашей. Письмо от Сони. Надо написать ей. Много хочется писать. И равнодушен к возможности писания.

18 Іюня.

Спал мало, но несмотря на то работал немного лучше. Справил три книжечки. Продиктовал плохое письмо в Белград и просмотрел еще и, надеюсь, в последний раз Предисл[овiе]. Ездил с Черт[ковымъ] в Мещерское и Ивино, больные женщины. Приятный крестьянин писатель. И женщины бодрые. Особенно одна, совсем, как все. Потом из Троицкаго приглашение на кинематограф. Спал, обед, вечером шахматы. Написал Соне. Записать нечего. Одно хорошее письмо.

19 Іюня.

Долго спал и возбужден. Придумал важное изменение в Предисл[овiи] и кончил письмо в Слав[янскiй] съезд. Теперь 2-й час. Записать:

¹ 1) Ужасно не единичное, бессвязное, личное, глупое безумие, a безумие общее, организованное, общественное, умное безумие нашего мира.

2) Паскаль говорил, ч[то] если бы сны были бы также последовательны, как события бдящей жизни, мы бы не знали, чтò сон, ч[тò] бдение. А я скажу, ч[то] если бы, чтò составляет безумие самого безумного человека, было бы безумием всеобщим, a безумие жизни всех, б[ыло] бы безумием только одного человека, мы бы не знали, чтò безумная, а чтò разумная жизнь.

3) Почти всякий предстоящий поступок, если серьезно подумать о нем, вызывает нерешительность. Решает дело то, что в момент настоящего нельзя не поступить. И потому драгоценна мысль — она готовит то или другое решение.

Ездил с Ч[ертковымъ] в Троицкое. Необыкновенное великолепие чистоты, простора, удобств. Были у 1) испытуемых мущин. Там экспроприатор, защищавший наси[лiе], старообрядец, приговорен[ный] к смертной казни и потом 20 годам каторжн[ыхъ] работ за убийство, потом отцеубийца. 2) беспокойные, 3) полуспокойные и 4) слабые. Тоже дѣле[нiе] у женщин. Особенно тяжелое впечатление женщин, испытуемых и беспокойных.

Дома извѣст[iе], что Ч[ерткову] «разрешено» быть в Телят[инкахъ] во время приезда матери. Ванна. Песни — Саша.

1. 1. Абзац редактора.

20 Іюня.

Встал бодрым. Поправил и Славяна[мъ] и Предисловие. И написал Детскую Мудрость. ¹ Хочу попытаться сознательно борот[ься] с Соней добром, любовью. Издалека кажется возможным. Постараюсь и вблизи исполнить. Душевное состояние оч[ень] хорошее. Молитва благодарности уже не так действует. Теперь молитва всеобщей любви. Не то, что с тем, с кем схожусь, а со всеми, всем миром. И действует. И те молитвы: незаботы о людском суждении и о благодарности оставили осязательные, радостные следы. Теперь 1-ый час. Хочу еще попытаться написать Парашу.

Ездил в Мещерск[ое] на кинематограф. Скучно и оч[ень] глупо и нецелесообразно. Вечер много народа, милый Бутурлин.

1. 1. Зачеркнуто запи сать.

21 Іюня.

Сейчас пришел с гуляния. Хочется продиктовать Саше. А записать:

1) Нам ¹ дано одно, но зато неотъемлимое благо любви. Только люби, и все радость: и небо, и деревья и люди, и даже сам. А мы ищем блага во всем, только не в любви. А это искание его в богатст[вѣ], власти, славе, исключительной любви —все это, ² мало того, что это не дает блага, но наверное лишает его.

Продиктовал свою встречу с Александр[омъ], как он сразу обещал не пить. Потом много занимался корректур[ами]. Поправил три книжки — не дурно. Приехали Страхов, еще скопец. С скопцом много говорил, скорее слушал. Еще Беркенгейм. Не ходил гулять. Прочел вслух «О самоубийстве». Да еще и это поправил. Коротко заснул. Орленьев читал Никит[ина]. Мне чуждо. Поехали в Троицкое. Там великолепие роскоши, кинематограф. Саша болела головой. Да и мне и тяжело, и скучно б[ыло]. Кинематограф гадость, фальшь.

1. 1. В подлиннике: Надо
2. 2. Зачеркнуто: не

22 Июн

[я.] Встал рано. Немного мало спал. Посмотрим, что будет? во мне, а не вне меня. Помоги Бог. Да, вчера приходил за книжками милый Александр. Говорит: Матушке сказал. Она рада, благодарит. Почти ничего не работал: кончил книжечки. Заснул. Ездил с Ч[ертковымъ] в Лебучане. Там ходил на фабрику — проявление безумия. Дикий старообрядец. Врачи из Троицкого. Приехал Молочник[овъ]. Вечером Страхов читал статью об идеале христ[iанства]. Хорошо. Ложусь спать. Телеграмма из Ясной — тяжело.

23 Іюн. Е. б. ж.

23 июня.

Жив. Теперь 7 часов утра. Вчера только что лег, еще не засыпал, телеграмма: «Умоляю приехать 23». Поеду и рад случаю делать свое дело. Помоги Бог.

Я. П.

¹

. Нашел хуже, чем ожидал: истерика и раздражение. Нельзя описать. Держался не очень дурно, но и не хорошо, не мягко.

1. 1. Абзац редактора.

24 Іюня. Яс. Пол.

Много записать нужно.

Встал, мало выспавшись. Ходил гулять. Ночью приходила Соня. Все не спит. Утром пришла ¹ ко мне. Все еще взволнована, но успокаивается.

1) Вышел на прогулку после мучительной беседы с С[оней]. Перед домом цветы, босоногия, здоровые девочки чистят. Потом ворочаются с сеном, с ягодами. Веселые, спокойные, здоровые. Хорошо бы написать две картинки.

Перечитал письма. Написал ответ о запое. Ничего особенного вечером. Успокоение.

1. 1. В подлиннике описка: пришел

25 Іюня.

Рано встал. Писал о ¹ безумии и письма. — И вдруг С[оня] опять в том же раздраженном истерическом состоянии. Оч[ень] б[ыло] тяжело. Ездил с ней в Овсянниково. Успокоилась. Я молчал, но не мог, не съумел быть добр и ласков. Вечером Голд[енвейзеръ] и Николаева, и Мар[ья] Ал[ександровна]. Как то нехорошо на душе. Чего то стыдно. Ложусь спать, 12-ый час.

1. 1. Зачеркнуто: Самоубійс[твѣ]

26 Іюня.

Встал рано. Ходил, потерял шапку. Дома письма и только перечел «О сумашествии» и начал писать, но не кончил. Поехал верхом, дождь. Вернулся домой. Соня опять возбуждена, и опять те же страдания обоих.

Помоги, Господи. Вот где место молитвы. 1) Только перед Богом. 2) Все дело сейчас. И не делаю. 3) Благодарю за испытание.

27 Іюня.

Вчера говорила о переезде куда то. Ночь не спал. Оч[ень] устал. Ходил гулять и думал все о том же. Есть обязанно[сть] перед Б[огомъ] и людьми, к[оторую] должен исполнить в эти последние дни или часы жизни и потому надо ¹ быть твердым. Fais ce que doit, advienne que pourra. ²

³ Читаю Психиатрию. Какая тупость и часто прямо глупо. Для того, чтобы объяснить сознание, говорится о субъективном и объективном, как будто слово субъективно есть что нибудь другое, как только дурное название сознания. И так все. Записать:

1) Как смешно думать, что самое понятное и основа всего материя — вещество, тогда как материя-вещество есть только средство ⁴ общения, разделенного в самом себе, духовного начала (так у меня записано сначала). Надо бы прибавить: материя-вещество есть только, ⁵ вместе с движением, средство общения, разделенного в самом себе, дух[овнаго] начала.

2) Как нет резкого деления между сном и бдением, так нет и такого деления между разумной и безумной жизнью. Большее или меньшее приближение от сна к бдению и от безумной к разумной жизни определяется большим или меньшим пробуждением сознания, и потому возможности нравственного усилия.

3) Как человек, живущий не для себя, а для исполнения закона Бога, кроме последствий того благого дела, ⁶ к[оторыя] он видит, он совершает еще бесконечно важнейшия последствия, к[отор]ыхъ не видит. Как пчела, к[оторая] собирая мед для семьи, оплодотворяет им растение, и те самые, к[оторыя] не только её породе, но и тысячам других пород нужны.

4) Гуляя, срываю чудные цветки и бросаю. Их так много. Тоже и с чудными духовными цветами жизни. Не ценим их п[отому], ч[то] их так много.

5) Три ежечасные молитвы: 1) хочу жить только для Тебя и перед Тобою и 2) жить сейчас, в настоящим, любовью и 3) благодарю за все, чего не заслужил и не стòю.— Думал об этих молитвах, ходя по лесу и заблудился, и стало жутко. И вспомнил молитвы. Да, с Тобою, и сейчас думаю только, чтобы быть с Тобою, и радуюсь и благодарю, что заблудился, и сейчас стало хорошо.

6) Сумашедший мне все говорил: не украл, а взял. И он прав. Украл можно говорить о том, кто берет то, что принадлежит всем: землю и труд другого.

7) Сумашествие всегда следствие неразумн[ой] и потому безнравственной жизни.

Кажется верно, но надо проверить, обдумать.

8) Сумашедшие всегда лучше, чем здоровые, достигают своих целей. Происходит это от того, что для них нет никаких нравственных преград: ни стыда, ни правдивости, ни совести, ни даже страха.

9) Отдельные существа сознают себя отделенными тем, что нам представляется телом, веществом, немыслимым вне пространства ⁷ и движения, немыслимым вне времени. (Не совсем уяснил).

1. 1. Зачеркнуто: де
2. 2. Делай, что должен, будь, что будет.
3. 3. Абзац редактора.
4. 4. Зачеркнуто: разделения
5. 5. Зачеркнуто: средство
6. 6. Зачеркнуто: т[ого] последствия
7. 7. Зачеркнуто: сознают же себя

28 Іюня.

Мало спал. С утра прекрасное настроение Сони. Просила не ехать. Но письмо от Ч[ерткова]. Хорошее письмо Ч[ерткова]. Но она все таки возбуждена против него. Я поговори[лъ] с ним и пошел к Ясенкам вместо Козловки. Ахнул и побежал домой. Ехали хорошо. Не было лошад[ей], не отослали телеграмму. Ждали часа три. Приехали к Сереже. Неприятный рассказ газетчицы. Приятные разговоры с рабочими. У Сережи бездна народа и скучно, тяжело. Ходил к дьячку и говорил с бабами. Как мы можем жить среди этой ужасной, напряженной нужды? ¹

1) Как странно, что люди стыдятся своей нечистоплотности, трусости, низкого звания, но гнева не только не стыдятся, но радуются сами на себя, подхлестывают себя, усиливают его, считая его чем то хорошим.

1. 1. Далее до слов: Записать. Конец Іюня 1910 (стр. 72) — выписано из Записной книжки в тетрадь Дневника рукой А. Л. Толстой.

1 Іюля 10 г. Ясная Поляна.

1) Разделенное само от себя духовное начало сознает себя разделенным тем, чтò нам представляется телом. Сознает же оно свое разделение тем, чтò нам представляется движением. Тело нераздельно с пространством, а движение с временем.

2) Видел во сне, что говорил с Сер[ежей] и говорю следующее:

Мы живем тем, что ищем блага. Есть блага телесные: здоровье, похоти тела, богатство, половая любовь, слава, почести, власть. И все эти блага: 1) вне нашей власти, 2) всякую минуту могут оборваться смертью и 3) не могут быть благами для всех. И есть другое благо, духовное — любовь к людям, кот[орое]: 1) всегда в нашей власти, 2) не обрывается смертью — можно умирать любя — и 3) не только возможно для всех, но тем более радостно, чем больше людей живут ради этого блага.

Не совсем так видел во сне: короче и лучше. И во сне, когда кончил, сказал: докажи, что это неправда. Ведь нельзя. И Сережа, и все замолчали.

4) Удивительное дело, мы менее всего понимаем то, чтó лучше всего знаем, или: лучше всего знаем то, чего совсем не понимаем: свою душу, можно сказать, и Бога.

4 Іюля.

Страшно сказать три дня, если не 4, не писал. Вчера и нынче поправлял коректуры книжечек. Третьего дня, не помню, кажется, ничего не делал, кроме не важных писем. С[офья] А[ндреевна] совсем успокоилась. Приехал Лева. Небольшой числитель, а знаменатель ∞. Виделся с Л[изаветой] И[вановной] Ч[ертковой], и она б[ыла] у нас. Оч[ень] приятна. Сгорела М[арья] А[лександровна]. Думается, что это несчастный Репин поджог. Говорил с ним. Он совсем больной. Проявляется нелепо, но чувству[ю] в нем человека. Были Сутковой и Картушин. Как всегда с ними что то неполное, не до конца. Сейчас ночь 4-го. Постараюсь не пропускать дни, как эти последние. Чувствую себя слабым и плохим. И то хорошо.

5 Іюля.

Пишу 12-й час. Утром ходил, ничего не работал. Все слаб. Был у Ч[ерткова]. Вечером Булыгин и Количка. С Левой немного легче. С[оня] оч[ень] опять взволновалась без причины. Помоги Г[осподи], и помогает. Кое что записать:

1) То, чтò дает нам жизнь, то, чтò мы знаем в себе ограниченным телом и потому несовершенным, мы называем душою; то же, ничем неограниченное и потому совершенное, мы называем Богом.

Жизнь есть стремление к соединению с тем, от чего она отделена: с другими душами и с Богом — с Его совершенством.

6 Іюля.

Встал рано. Все нездоровится. Простился с Мар[ьей] Алекс[андровной]. С[оня] ходила купаться. Я говорил с ней — недурно. Не мог заниматься — слаб. С[оня] ездила к Звегинце[вой]. Жалко. Вечером Сутковой. Хороший разговор с ним. Лева больше, чем чужд. Держусь. Записывать нечего. Ложусь 12.

7 Іюля. Е. б. ж.

7 июля.

Жив, но дурной день. Дурной тем, что все не бодр, не работаю. Даже коррек[туру] (не) поправил. Поехал верхом к Ч[ерткову]. Вернувшись домой, застал С[офью] А[ндреевну] в раздражении, никак не мог успокоить. Вечером читал. Поздно приехал Голд[енвейзеръ] и Ч[ертковъ]. Соня с ним объяснялась и не успокоилась. Но вечером поздно оч[ень] хорошо с ней поговорил. Ночь почти не спал. ¹

1. 1. Абзац редактора.

Сегодня 8 июля.

Немного бодрее и хорошо думалось о необходимости молчания и неуклонного делания своего дела. Ездил с Булг[аковымъ] к М[арьѣ] А[лександровнѣ]. На ду[шѣ] хорошо. Саша и хворает и мрачна. Теперь 5 часов. Ложусь. Обед спокойно. Вечер читал. Все лучше и лучше. Вечером Гол[денвейзеръ] и Ч[ертковъ]. Хорошо. Разговор с Сутковым. Он хочет «верить» в то, во что можно не верить. Ложусь, 12-й час. Милый рассказ Mille, «Repos hebdomadaire».

9 Іюля.

Долго спал. С удовольствием после писал, занимался коррек[турой] первых пяти книжек. Ездиль с Львом. Держусь. Вернулся мокрый. Волнение. После обеда Николаев, Голд[енвейзеръ], Ч[ертковъ]. Тяжело. Держусь.

10 Іюля.

Проснулся в 5. Встал, но почувствовал себя слабым и лег опять. В 9 пошел на деревню. К Копылову. Дал денег. Оч[ень] просто и недурно. Прошел мимо Николаева. Он вышел, и опять разговор о справедливости. Я сказал ему, что понятие справедливости искусственно и не нужно христианину. Черту эту нельзя провести в действительности. Она фантастическая и совершенно не нужна христианину.

Дома написал длинное письмо рабочему в ответ на его возражение об «Ед[инствен]номъ Ср[едств]ѣ». Ездил верхом с Ч[ертковымъ]. Он говорил о непротивлении — странно. Лег спать. Проснулся — Давыдов, Количка и Соломон. Читал Соломона пустую, напыщенную статью Retour de l’enfant prodigue и прелестный рассказ Милля. Потом пришли проститься Сутк[овой] и Картушин. Очень они мне милы. Записать:

1) В вере можно разувериться. Кроме того, веры могут [быть] две противоположные. Правда, в верах более внешнего проявления, чем в сознании, но за то веры шатки и противоречивы, a сознание одно ¹ и неизменно.

Сейчас разговор опять о Ч[ертковѣ]. Я отклонил спокойно.

1. 1. Зачеркнуто: непок[олебимо]

11 Іюля. Е. б. ж.

11 июля.

¹ 1) В первый раз ясно понял все значение смирения для жизни, для свободы, радости в ней.

2) Я плох и плохо прожил, не умел и не осилил устроить жизнь хорошо. Но, если ясно понял так, как, мне кажется, другие не понимают, не зло — ошибки жизни, какже мне, хоть в уплату за свою дурную жизнь не сказать этого. Может быть, кому нибудь и пригодится.

3) Я не ожидал того, что, когда тебя ударят по одной, и ты подставишь другую, что бьющий опомнится, перестанет бить, и поймет значение твоего поступка. Нет, он напротив того, и подумает, и скажет: вот как хорошо, что я побил его. Теперь уж по его терпению ясно, что он чувствует свою вину и все мое превосходство перед ним.

Но знаю, что несмотря на это, всетаки лучшее для себя и для всех, что ты можешь сделать, когда тебя бьют по одной щеке — это то, чтобы подставить другую. В этом «радость совершенная». Только исполни. И тогда за то, чтò кажется горем, можно только благодарить.

1. 1. Дальнейшие три пункта вписаны в тетрадь Дневника рукой А. Л. Толстой.

11 Іюля.

Жив ели ели. Ужасная ночь. До 4 часов. И ужаснее всего б[ыль] Л[евъ] Л[ьвовичъ]. Он меня ругал, как мальчишку и приказывал итти в сад за С[офьей] А[ндреевной]. Утром приехал Сергей. Ничего не работал — кроме книжечки: Праздность. Ходил, ездил. Не могу спокойно видеть Льва. Еще плох я. Соня, бедная, успокоилась. Жестокая и тяжелая болезнь. Помоги, Г[оспо]ди, с любовью нести. Пока несу кое как. Ив[анъ] Ив[ановичъ], с ним о делах. Теперь 11 часов. Ложусь.

12 Іюля.

Все тоже. Странный эпизод с Ч[ертковымъ]. По ошибке Фили его позвали, и опять взволновал[ась] С[офья] А[ндреевна]. Но прошло хорошо. Она, бедная, оч[ень] страдает, и мне не нужно усилия, чтобы любя, жалеть ее. Ездил с Душаном. Вечером проводы Саломона. И лег, не дожидаясь Сухотиных. Приезжал Ч[ертковъ]. Я отд[алъ] ему пис[ьм]о.

Нынче 13-ое.

Сухотины. Писал книжку. Ездил с Мих[аиломъ] Серг[ѣевичемъ] и Голденв[ейзеромъ]. С[оня] все оч[ень] слаба. Не ест. Но держится. Помоги Бог и ей и мне. Записал в книжку.

14

¹ Ил. Очень тяжелая ночь. С утра начал писать ей письмо и написал. Пришел к ней. Она требует того самого, чтò я обещаю и даю. Не знаю, хорошо ли, не слишком ли слабо, уступчиво. Но я [не] мог иначе сделать. Поехали за дневниками. Она все в том же раздраженном состоянии, не ест, не пьет. Занимался книжка[ми], сделал три. Потом ездил в Рудаково. Не могу быть добр и ласков с Львом, и он ничего не понимает и не чувствует. Привезла Саша дневники. Ездила два раза. И Соня успокоилась, благодарила меня. Кажется, хорошо. От Бати тронувшее меня письмо. Ложусь спать. Все не совс[ѣмъ] здоров и слаб. На душе хорошо.

1. 1. Зачеркнуто: и нынче

15 Іл. е. б. ж.

15 июля.

Жив, но тяжело. Утром опять волнение о том, ч[то] я убегу, что ключ от дневников дать ей. Я сказал, что сказанного не изменю. Было оч[ень], оч[ень] тяжело. Перед этим кончил коректур[ы] книжек. Осталась часть одной. Ездил с Душаном. Вечером Американец и Ч[ертковъ], и Голд[енвейзеръ], и Николаев. С[оня]спокойна, но чувствуется, что на волоске. Ложусь спать. Кое что записать — после.

16 Ил.

Жив, но плох телом. Душой бодрюсь. Милый Миша Сух[отинъ] уехал и Таня. Потом и Соня. Она спала, но все угрожающа. Ходил гулять. Хорошо молился. Понял свой грех относительно Льва: не оскорбляться, а надо любить. Какая нелепость: равнять и, чтоб одно могло перевешивать другое: оскорбление и любовь — не любовь к Ивану, к Петру, а любовь, как жизнь в Боге, с Богом, Богом. Хочу поговорить с ним. Американец — пишет, сочиняет и кажется пустое. Вернувшись с прогулки, наткнулся на него, потом учитель из Вятки с женою. Тоже пишет. Но оч[ень] милый. Поговорил с ним. Окончил последнюю коректуру. Хотел взяться зa О безумии, но не б[ылъ] в силах. Сейчас надо записать из книжки:

1) Мы живем безумной жизнью, знаем в глубине души, что живем безумно, но ¹ продолжаем по привыч[кѣ], по инерции жить ею, или не хотим, или не можем, или то и другое, изменить ее.

2) Записано так: ² Нынче 13-ое июля, во 1 -х, освободился от чувства оскорбления и недоброжелательства к Льву, и 2-е, главное, от жалости к себе. Мне надо только благодарить Бога за мягкость наказания, ко[торо]е я несу за все грехи моей молодости и главный грех, половой нечистоты при брачном соединении с чистой девушкой. По делом тебе, пакостный развратник. Можно только быть благодарным за мягкость наказания. И как много легче нести наказание, когда знаешь за что. Не чувствуешь тяготы. Ездил с Булг[аковымъ] верхом далеко. Устал. Сон, обед. Голденв[ейзеръ], Ч[ертковъ]. Тяжелое настроение. С[офья] [Андреевна] не дурна. Голд[енвейзеръ] прекрасно играл. Гроза.

1. 1. Зачеркнуто: не можем изм[енит.]
2. 2. Последние два слова вписаны.

17 Іюля.

Мало спал. Проводил милую Танечк[у]. Ходил гулять. Вернувшись, ничего не мог делать. Читал письма и Паскаля. С Львом вчера разговор и нынче он объяснил мне, что я виноват. Надо молчать и стараться не иметь недоброго чувства. Саша уехала в Тулу. Теперь 12 часов. Оч[ень], оч[ень] слаб, ничего не работал. Читал чудного Паскаля. Потом ездил к Ч[ерткову.] Довольно хорошо обошлось. Вечер и обед скучно. Голд[енвейзеръ]. Посидел у Саши приятно.

18 Іюл. E. б. ж.

18 июля.

Жив, но плох. Все таже слабость. Ничего не работаю, кроме ничтожных писем и чтения Паскаля. С[офья] А[ндреевна] опять взволнована. «Я изменил ей и оттого скрываю дневники». И потом жалеет, что мучает меня. Неукротимая ненависть к Чер[ткову]. К Леве чувствую непреодолимое отдаление. И скажу ему, постараюсь любя, son fait. ¹ Был господин писатель тяжелый. Ездил в Тихвинское. Оч[ень] устал. Вечером б[ыли] Голд[енвейзеръ] и Черт[ковъ], и С[офья] А[ндреевна] готова б[ыла] выйти из себя. Ложусь спать.

1. 1. сущность его поведения.

19 Іюля.

Спал порядочно, но оч[ень] слаб, перебои. Писал ядовитую статью в Конгресс мира, письма. С[офья] А[ндреевна] с утра лучше, но к вечеру с приездом докторов хуже. Саша телом нехороша: и кашляет, и насморк. Больше писать нечего. Ложусь, 12-й час. Записать важное о девушках. Да, ездил к милым людям в Овсяннико[во].

20 Іюля.

Оч[ень] дурно себя чувствую. Сидел на лавочке в елочках, писал письмо Ч[ерткову]. Пришли доктора. Россолимо поразительно глуп по ученому, безнадежно. Потом поправлял добавление в конгресс. Оч[ень] мрачно. Ничего не проявил, но дурно, что недоволен. Ездил с Фил[ей] по Засеке верхом. Поспал и записываю:

1) Идет в душе неперестающая борьба о Льве: простить или отплатить жестким, ядовитым словом? Начинаю яснее слышать голос добра. Нужно, как Франциск испытать радость совершенною, признав упреки дворника заслуженными. Да, надо.

2) Как легко выместить делом, словом, и как трудно простить, но за то какая радость, если осилишь. Надо добиваться.

3) Вера, то чему верят, есть ничто иное, как суеверие. Люди предпочитают веру сознанию, п[отому] ч[то] вера тверже и легче, также тверда и легка, как следование обычаю, и легко переходить в привычку, но сама вера всегда не тверда, шатка и не вызывает движеиия духовной жизни. Она всегда неподвижна и задорна, вызывает желание обращения других, как и не может быть ина[че], так как основывается на общест[венномъ] мнении, a чем больше людей разделяет веру, тем она тверже. Вера есть дело мирское, удобное условие для телесной жизни. ¹ Сознание Бога — дело души, неизбежное условие разумной, хорошей жизни. Вера всегда stationaire, сознание всегда движется. Для «верующих» движение жизни совершает[ся] в области телесной, для сознающих в области духовной.

4) Не могу в душе простить В[ѣру] за её падение. И ясно понял сейчас всю жестокость, ² несправедливость этого. Стоит только вспомнить свое мужское половое прошедшее. Да, ни на чем так не видно, что обществ[енное] мнение устанавливалось не женщинами, а мущинами. А женщина уже потому меньше, чем мущина подлежит осуждению, что она несет всю великую тяжесть последствий своего греха — роды, позор; мущина же ничего. «Не пойман, не вор». Павшая женщина или родившая девушка, В., опозорена перед всем миром, или прямо вступает в класс презренных существ, б ей. Мущина же чист и прав, если только не заразился. Хорошо бы выяснить это.

1. 1. Зачеркнуто: Духовн[ое]
2. 2. Слово: жестокость — вписано.

21 июля, 10 г. Я. П.

¹

1) Вы спрашиваете, как понимать такие и такие слова евангелия, откровения, или Библии, находя в таких словах, или противоречивое, или неясное, или просто нелепое. На это ваше недоумение отвечаю следующее: Читать надо Евангелие и все книги, признаваемые Св. Писанием, точно так же обсуживая их содержание, как мы обсуживаем содержание всех тех книг, которые читаем и потому, встречая противоречивое, неясное, или нелепое, не отыскивать разъяснений, а прямо откидывать все таковое, приписывая важность и значение только тому, чтò согласно с здравым смыслом и, главное, нашей совестью. Только при таком отношении к так называемому Свящ[енному] Писанию, чтение его и, в особенности Евангелия, может быть полезно.

2) Наука — это богадельня, или скорее поприще успеха среди толпы, открытое для всех самых умственно и нравственно тупых людей. Занимаясь наукой, он может не сознавать того, что он делает, считая букашечки или перечисляя книги и, выписывая из них, что подходит под избранную тему, может или ничего не думать, или выдум[ыв]ать в том безжизненном, никому ни на что не нужном, соображении какую нибудь теорию и быть вполне уверенным, что он делает самое важное на свете дело.

3) 1) Тип ученого, 2) тип честолюбца, 3) корыстолюбца, 4) верующего консерватора, 5) тип кутилы, 6) разбойника, в принятых пределах, 7) в непринятых, 8) правдивого человека, но в обмане, 9) славолюбца писателя, 10) социалиста революционера, 11) ухаря, весельчака, 12) христианина полного, 13) борющагося, 14).......... ² Нет конца этим чувствуемым мною типам.

1. 1. Мысли под №№ 1, 2 и 3 вписаны в Дневник рукой А. Л. Толстой.
2. 2. Многоточие в подлиннике.

21 Іюля.

Все также слаб и тоже недоброе чувство к Льву. Записал о характерах. Надо попытаться. Ничего не работал. Ездил хорошо с Булгак[овымъ]. Обед. Читал Вѣстн[икъ] Европы. Голден[вейзеръ], Черт[ковъ]. Опять припадок у С[офьи] А[ндреевны]. Тяжело. Но не жалуюсь и не жалею себя. Ложусь спать. От Тани милое письмо о Франциске.

22 Июля.

Оч[ень] мало спал. Ничего не работал. ¹ Заснул ² до завтрака. Ездил с Голденв[ейзеромъ]. Писал в лесу. Хорошо. Дома опять раздражение, волнение. За обедом еще хуже. Я взял на себя и позвал гулять, и успокоил. Был Ч[ертковъ]. Натянуто, мучительно, тяж[ело]. Терпи казак. Читаю Лабрюьера.

1. 1. Зачеркнуто: Ездил
2. 2. Зачеркнуто: после

23 Іюля.

Очень тяжело, оч[ень] нездоров; но нездоровье ничто в сравнении с душевн[ымъ] состоянием. Ну, да что. Je m’entends. ¹ Что то в животе, не мог устоять против прось[бъ] лечения. Принял слабит[ельное]. Не действует. Справил письма и целый день лежал. Миша с женой и детьми. Ольга c детьми и Лев. Помоги, Г[оспо]ди, поступать, ² как ты постановил, но, кажется, я врежу и себе и ей уступчивостью. Хочу попытать иной прием.

1. 1. Я понимаю то, что хочу сказать .
2. 2. Зачеркнуто: наилучш[имъ]

24 Іюля.

Опять тоже и в смысле здоровья и в отношении к С[офьѣ] А[ндреевнѣ]. Здоровье немного лучше. Но за [то] с С[офьей] А[ндреевной] хуже. Вчера вечер[омъ] она не отходила от меня и Ч[ерткова], чтобы не дать нам возможности говорить только вдвоем. Нынче опять тоже. Но я встал и спросил его: согласен ли он с тем, что я написал ему? Она услыхала и спрашивала: о чем я говорил. Я сказал, что не хочу отвечать. И она ушла взволнованная и раздраженная. Я ничего не могу. Мне самому невыносимо тяжело. Ничего не делаю. Письма ничтожные и читаю всякие пустяки. Ложусь спать и нездоро[вымъ], и беспокойным.

25.

Соня всю ночь не спала. Решила уехать и уехала в Тулу, там свиделась с Андреем и вернулась совсем хорошая, но страшно измученная. Я все нездоров, но несколько лучше. Ничего не работал и не пытался. Говорил с Львом. Тщетно. Ложусь спокойным, потому что, благодар[я] Бога, любовный. Тут ночует хороший Голденв[ейзеръ].

26 Іюля. Е. б. ж.

[26 июля.] Жив, но грустно, хотя здоровье немного лучше, и занимался: О Безумии. Письма. Не могу — привыкнуть ко ¹ необходимости ² вечной осторожности. Пишу и то с опасением. Ездил верхом. Сыновья, ³ Андрей и Лев оч[ень] тяжелы, хотя разнообразно каждый по своему. Ложусь спать; Записать:

1) Есть один вечный, человеческий закон любви, а суеверы науки, исследуя зверей, нашли закон борьбы и приложили его к человеческой жизни. Какое безумие!

Писал коротенькое письмо Ч[ерткову], и хорошее от него. Согласен с ним.

1. 1. Зачеркнуто: лжи
2. 2. Зачеркнуто: скры
3. 3. Имена: Андрей и Лев — надписаны.

27 Іюля.

Опять все тоже. Но только как будто затишье перед грозой. Андр[ей] приходил спрашивать: есть ли бумага? Я сказал, что не желаю отвечать. Оч[ень] тяжело. Я не верю тому, чтобы они желали только денег. Это ужасно. Но для меня только хорошо. Ложусь спать. Приехал Сережа.

Письмо от Тани — зовет, и Мих[аила] Серг[ѣевича]. Завтра досмотрю. ¹ 1) История наказания есть постоянная его отмена. Іеринг.

2) Спасаясь от разбойников случайных, признаваемых разбойниками, мы отдаемся в руки разбойников постоянных, организованных, признаваемых благодетелями, отдаемся в руки правительств.

3) Человек сознает себя Богом и он прав, п[отому] ч[то] Бог есть в нем. Сознает себя свиньей, и он тоже прав, п[отому] ч[то] свинья есть в нем. Но он жестоко ошибается, когда сознает свою свинью Богом.

4) Старушка говорит, что мир и человека сотворил Батюшка Царь Небесный, а ученый профессор, что происхождение человека есть результат борьбы видов за существование и что мир есть тоже продукт эволюции.

Разница между этими двумя воззрениями, и явно в пользу старушки, та, что старушка своими словами о творчестве Батюш[ки] Царя Небесного явно признает, как в происхождении человека — его души, так и в происхождении мира, нечто непонятное, недоступное уму человеческому; ученый же професор хочет своими крошечными наблюденi[ями] и выводами из них, хочет прикрыть то основное, непонятное и недоступное, что должно быть признано и отделено от доступного и понятна[го] для того, чтобы это доступное и понятное было действительно доступно и понятно.

5) Мы не признаем закон любви, свойственный человеку, открытый нам всеми величайшими мудрецами мира и сознаваемый нами в нашей душе, потому что мы не видим его на вещественных явлениях мира, [а] видим, видим в вещественном мире закон борьбы, свойственный животным и потому признаем закон борьбы, приписывая его человеку. Какое ужасное и грубое заблуждение! А оно то считается миросозерцанием, свойственным самым просвещенным людям.

6) Хорошо спросить себя: что, согласишься ли ты, делая то, что ты считаешь делом Божьим — своим назначением, не говоря уже о личном счастьи, согласишься ли быть всеми осуждаемым и презренным? Хорошо спросить себя и ответить: да, но к счастью, такого положения, при котором человек, делая дело Божие, не нашел бы ни в ком сочувствия, такого положения никогда не было и не может быть.

1. 1. Следующие 6 мыслей вписаны в тетрадь дневника рукою А. Л. Толстой. Печатается по тексту Записной книжки.

28 Іюля.

Все тоже нездоровье — печень и нет умствен[ной] деятельности. Дома спокойно. Приехала Зося. Ездил с Душаном, Сережа тут был. Слава Б[огу], все было преувеличено. Да, у меня нет уж дневника, откровенного, простого дневника. Надо завести.

29 Іюля.

Поша приезжает, я рад. Все ничего не работаю. На душе не дурно. Хороший юноша Борисов был. Ездил с Душаном. Сыновья, оч[ень] тяжело. Написал Ч[ерткову] письмецо. Зося приятна своей худож[ественной], литературн[ой] чуткостью. Письма мало интересные. Винт вечером. И хороший разговор с Николаевым. Думал хорошо о том, как надо отучать себя от мысли о будущем и еще о том — не помню.

1910, 29 Июля.

Начинаю новый дневник, настоящий дневник для одного себя. Нынче записать надо одно: то, что если подозрения некоторых друзей моих справедливы, то теперь начата попытка достичь цели лаской. Вот уже несколько дней она целует мне руку, чего прежде никогда не было, и нет сцен и отчаяния. Прости меня Бог и добрые люди, если я ошибаюсь. ¹ Мне же легко ошибаться в добрую, любовную сторону. Я совершенно искренно ² могу любить ее, чего не могу по отношении к Льву. Андрей просто один из тех, про к[отор]ыхъ трудно думать, что в них душа Божия (но она есть, помни). Буду стараться не раздражаться и стоять на своем, главное, молчанием.

Нельзя же лишить милионы людей, может быть, нужного им для души. Повторяю: «мож[етъ] б[ыть]». Но даже если есть только самая малая вероятность, ч[то] написанное мною нужно душам людей, то нельзя лишить их этой духовной пищи для того, чтобы Андр[ей] мог пить и развратничать и Лев мазать ³ и... Ну да Б[огъ] с ними. Делай свое и не осуждай.. Утро.

День, как и прежние дни: нездоровится, но на душе меньше не доброго. Жду, что будет, а это то и дурно.

С[офья] А[ндреевна] совсем спокойна.

1. 1. Зачеркнуто: И
2. 2. Зачеркнуто: любл[ю]
3. 3. Зачеркнуто: воо[бще]

30 Іюня, 10 г. Я. П.

Приехали 29-го в Ясную. Ничего особенного дорогой. Приятно прощался с Таней. Вообще все впечатление очень хорошее. Соф[ьѣ] Андр[еевнѣ] лучше. Сам не совсем здоров, хотя не пожалуюсь на дурное расположение духа. Слабость, болит голова. Утром получил французскую книгу «Закон насилия, закон любви», и несколько хороших писем. Читал с большим интересом и, признаюсь, одобрил. Полезно перечитывать, чтобы не повторяться в том, что пишешь. Надеюсь, что не будет повторения «О безумии» и вижу, что стòить это писать, но не знаю, суждено ли. Говорю о своих силах. Много днем спал, и все спать хочется. Три посетителя, все три очень интересные и важные. Первый Репин жалкий, очевидно потерявший умственную жизнь, но не могу смотреть на него, как на сумасшедшего и вижу в нем такого же человека и брата, и рад за то, что это мне естественно.

Потом милый Сутковой, который очевидно стеснялся, чтобы не помешать, и хорошо поговорили, я с ним, он мало высказывался. Потом Чертков. Сильное волнение С[офьи] Андреевны], но вижу, что обойдется. Записать:

Кроме книги «Закон насилия, Закон любви» получил брошюру француза Pollac’a «La politique de l’avenir prochain». Интересно читать, п[отому] ч[то], очевидно, ученый на уровне самой последней философской мысли и поразительная неясность и неверность понимания. Довольно того, чтò три главные деятельности человеческой жизни это: удовлетворение чувства красоты — искусства, и удовлетворения запросов разума — наука, и под конец, между прочим — и нравственность. Чем более читал это, тем более почувствовал необходимость окончить «О безумии». ¹

² Записать. Конец Іюня 1910.

Суеверие церкви состоит в том, что будто бы были и есть такие люди, которые, собравшись вместе и назвав себя церковью, могут раз навсегда и для всех людей решить о том, как надо понимать Бога и закон Его.

Суеверие науки подобное суеверию церкви в том, что будто бы те знания, которые приобретены теми немногими, освободившими себя от необходимого для жизни труда, ³ суть те самые знания, называемые ими наукой, которые нужны для всех людей! ⁴

Говорят, что нельзя без вина при покупках, продажах, условиях, а пуще всего на праздниках, крестинах, свадьбах, похоронах. Казалось бы, для всякой продажи, покупки, условия — хорошенько подумать, обсудить надо, а не дожидаться спрыску, выпивки. Ну да это еще меньшее горе. А вот праздник. Праздник значит — ручному труду перерыв, отдых. Можно сойтись с близкими, с родными, с друзьями, побеседовать, повеселиться. Главное дело о душе подумать можно. И тут то заместо беседы, веселья с друзьями, родными напиваются вином и вместо того, чтобы о душе подумать — сквернословие, часто ссоры, драки. А то крестины. Человек родился, надо подумать, как его хорошо воспитать. А чтобы хорошо воспитать, надо самому себя получшить, от плохого отвыкать, к хорошему приучать и тут вместо вино и пьянство. Тоже и еще хуже на свадьбах. Сошлись молодые люди в любви жить, детей растить. Надо, казалось бы, пример доброй жизни показать. Вместо этого опять вино. А уж глупее всего на похоронах. Ушел человек туда, откуда пришел, от Бога и к Богу. Казалось бы, когда о душе подумать, как не теперь, вернувшись с кладбища, где зарыто тело отца, матери, брата, который ушел туда, куда мы все идем и чего никто не минует. И что же вместо этого. Вино и все, что от него бывает. А мы говорим: нельзя не помянуть, так стариками заведено. Да ведь старики не понимали, что это дурно. А мы понимаем. А понимаем, так и бросать надо. А брось год, другой, да оглянись назад и увидишь, что первое дело в год рублей 30, 50, а то и вся сотня дома осталась, второе много глупых и скверных слов, а также и плохих дел осталось несказанными и не сделанными, в третьих, в семье и согласия, и любви больше, и четвертое, главное, у самого на душе много лучше станет.

В народе все растущая ненависть к угнетателям, к властям, ⁵ но он сам служит угнетателям. Зачем он служить? A затем, что соблазнен, обманут, религиозным и научным обманом.

Суеверие зла. Зла нет. Жизнь благо. Если нет блага, то знай, что ты ошибся. И тебе дано время, чтобы исправить свою ошибку, чтобы иметь радость (высшее благо) исправлять свою ошибку. Только для того и есть время. Если же ты не исправишь свою ошибку, то она исправится помимо твоей воли — смертью. Да, жизнь благо. Зла нет! Есть только ошибки наши: общия и наши личные, и нам дана радость через время исправлять их. А в исправлении их величайшая радость. ⁶

Мы не подвинулись в ⁷ религиозном понимании. Тот же ⁸ анимизм, тот же фетишизм. Для того, чтобы понять это, человеку нужно только понять, какие в нем требования, привычки, и какие требования его человеческой природы: разума и любви, и проверить то, что стало привычными требованиями своей природы. И не требования разума и любви подчинять требованиям привычки, как это делается теперь, а напротив, на основании требований разума и любви проверять то, что привычно. И тогда... Только представь себе свободного от привычки человека в каком бы то ни было положении людей нашего общества, принадлежащего или к неимущему рабочему, или к так называемому высшему богатому сословию..., чтò бы увидал этот человек в том мире, в котором мы живем, но видя, не чувствуя, не понимая всего ужаса, всего безумия нашей жизни? ⁹

1. 1. Далее воспроизводятся записи, напечатанные на пишущей машинке, с исправлениями рукой Толстого, до записи 1 июля на стр. 75.
2. 2. Зачеркнуто заглавие: Из Дневника. Вместо этого рукой Толстого написано карандашом: Записать. Конец Іюня 1910.
3. 3. Зачеркнуто: или же
4. 4. В последнем слове окончание: дей написано рукой Толстого чернилами. Далее им же поставлен восклицательный знак и отделено от следующего абзаца двумя чертами.
5. 5. Зачеркнуто напечатанное на машинке: Ненависть снизу и все держится только одним религиозным и научным обманом. Последние четыре слова восстановлены путем подчеркивания. Поверх зачеркнутого вписан чернилами рукой Толстого публикуемый текст.
6. 6. Ср. запись от 11 мая, № 1.
7. 7. Следующее слово исправлено рукой Толстого из переписанного: познания
8. 8. Следующее слово вписано рукой Толстого.
9. 9. Далее вся запись от 1 июля продолжена рукой А. Л. Толстой. См. стр. 72. сноска 1.

30 Іюля.

Здоровье немного лучше, много спал. Оч[ень] интересныя письма. Ничего не делал, кроме писем. Ездил к Ив[ану] Ив[ановичу], отдал корректуры. Дома обед. Поша с детьми, Голд[енвейзеръ]. С сыновьями также чуждо. Думал хорошо о необходимости молчания. Буду стараться. ¹ Ложусь спать, проводив Зосю. С[офья] А[ндреевна] огорчилась от того, ч[то] не пригласили ее играть. Я ничего не говорил. Так и надо.

1. 1. Зачеркнуто. От С. письмо

30 Іюля.

Ч[ертковъ] вовлек меня в борьбу, и борьба эта оч[ень] и тяжела, и противна мне. Буду стараться любя (страшно сказать, так я далек от этого), вести ее.

В теперешнем положении моем, едва ли не главное нужное — это неделание, не говорение. Сегодня живо понял, что мне нужно только не портить своего положения и живо помнить, ч[то] мне ничего, ничего не нужно,

31 Іюля.

Все не бодр, особенно умственно. Ничего не пишу — тем лучше. Письма неинтересные. С[офья] А[ндреевна] хорошо говорила о вчерашнем, признавая свою чрезмерную чувствительность. Оч[ень] хорошо. Я ездил с Душаном. После обеда хотел читать, приехали Ладыжинск[iе] и много говорили, и я много говорил лишнего. Получил письмо от Ч[ерткова] и ответил ему несколько слов. Все хорошо. Ложусь спать.

31 Іюля.

Прошел вечер праздно. Прiѣзжа[ли] Ладыж[енскiе], я слишко[мъ] много болтал. С[офья] А[ндреевна] опять не спала, но не зла. Я жду.

1 Авг. Е. б. ж.

1 августа.

Жив, но плох. Письма плохо отвечал. Корект[уры] от Ив[ана] Ив[ановича] плохи. Ездил в Овсянниково. Вялость ума и уныние. Довольно хорошо молчу. Саша опять слабеет здоровьем. Записать есть кое что. После.

1 Авг.

Спал хорошо, но всетаки скучный, грустный, безжизненный, с тяжелым сознанием нелюбви вокруг себя и, увы, в себе. Помо[ги] Г[оспо]ди! — Саша опять кашляет. С[офья] А[ндреевна] рассказывала Поше все то же. Все это живет: ревность к Ч[ерткову] и страх за собственность. Оч[ень] тяжело. Льва Львовича не могу переносить. А он хочет поселиться здесь. Вот испытание! — Утром письма. Дурно писал, поправил одну коректурку. Ложусь спать в тяжелом душевно состоянии. Плох я.

2 Авг.

Все также тяжело на душе, и та же вялость, Ходил утром много. Мало писем. Поправлял коректур[ы] слабо. От Тани письмо прекрасное. Она бедняжка зa меня страдает. Ездил зa рожью. С[офья] А[ндреевна] выехала проверять. Вот кто страдает. И я не могу не жалеть, как ни мучительно мне. С Пошей хорошо говорил вечером. Сейчас ложусь.

2 Ав. Е. б. ж.

2 августа.

Оч[ень], очень понял свою ошибку. Надо было собрать всех наслѣдник[овъ] и объявить свое намерение, а не тайно. Я написал это Ч[ерткову]. Он оч[ень] огорчился. Ездиль в Колпну. С[офья] А[ндреевна] выехала проверять, подкарауливать, ¹ копается в моих бумагах. Сейчас допрашивала, кто передает письма от Ч[ерткова]: — ² «Ва[ми] ведется тайная любовная переписка». Я сказал, что не хочу говорить, и ушел, но мягко. Несчастная, как мне не жалеть ее. Написал Гале письмо.

1. 1. Зачеркнуто: читает
2. 2. Зачеркнуто: Та

3 Авг. Е. б. ж.

3 августа.

Жив, тоскливо. Но лучше работал над корректурами. Чудное место Паскаля. Не мог не умиляться до слез, читая его и сознавая свое полное единение с этим, умершим сотни лет тому назад, человеком. Каких еще чудес, когда живешь этим чудом?!

Ездил в Колпну с Голд[енвейзеромъ]. Вечером тяжелая сцена, я сильно взволновался. Ничего не сделал, но чувствовал такой прилив к сердцу, что не только жутко, но больно стало.

3 Авг.

Ложишься с тоской на сердце и с такой же тоской просыпаешься. Все не могу преодолеть. Ходил под дождем. Дома занимался. Ездиль с Голд[енвейзеромъ]. Мне с ним от чего то тяжело. Письмо от Ч[ерткова]. Он оч[ень] огорчен. Я говорю да и решил ждать и ничего не предпринимать. Оч[ень] хорошо то, ч[то] я чувствую себя дрянным. — Вечером записка сумашедшая от С[офьи] А[ндреевны] и требование, чтобы я прочел. Я загляну[лъ] и отдал. Она пришла и начала говорить. Я заперся, потом убежал и послал Душана. Чем это кончится? Только бы самому не согрешить. Ложусь. Е. б. ж.

4 Авг.

Все не записываю мысли. День прошел смирно. Много посетителей пустых. ¹ Слаб телесно и на душе не хоро[шо], не добро.

1. 1. Пункты 1—12 выписаны из Записной книжки в тетрадь Дневника рукой В. Ф. Булгакова. (См. стр. 198 — 200.)

4 Авг.

Нынче ничего не б[ыло] тяжелого, но мне тяжело. Покончил корректуры, но ничего не писал. Погорячился с гимназистами и напрасно, принял и дал книгу студенту с женой. Оч[ень] много суеты. Ездил с Душаном к Ладыженским. Поша уезжает, a приезжает Короленк[о].

5 Авг. Е. б. ж.

5 августа.

Записать: ¹ 1) Привычка — великое дело. Привычка делает то, ч[то] те поступки, которые прежде всякий раз требовали усилия, борьбы духовного с животным, уже перестают требовать усилия и внимания, которые могут быть употреблены на следующия в работе дела. Это — известка, которая скрепляет положенные камни так, что на них можно класть новые. Но та же благодетельная сторона привычки может быть причиною безнравственности, когда борьба была решена в пользу животного: есть людей, казнить, воевать, владеть землей, ² пользоваться проституцией и т. п.

2) Да, вера, суеверия, фанатизм дают большую силу самоотречения в жизни, но происходит это от того, что устанавливается одно, главное, даже единственное, большею частью возможное дело жизни, дающее исполнение всего закона жизни: исполнение церковных законов, оскопление, самосожигание, уничтожение неверных и т. п. — Без веры суеверия, для исполнения закона Бога нужно не ³ для чего либо одного, определенного, а ⁴ для решения всех самых ⁵ важных вопросов жизни, на основании общего закона Бога: — любви. И такая деятельность не дает таких ярких проявлений, как первая.

3) Чем больше самоотречения, тем труднее удержаться в ⁶ смирении, и наоборот.

4) 1 Ав. Слова умирающего особенно значительны. Но ведь мы умираем всегда и особенно явно в старости. Пусть же помнит старик, что слова его могут быть особенно значительны.

5) «Он бросился на колени, плакал, причитал, просил Б[ога] научить спасти ⁷ его, но в глубине души чувствовал, что это все вздор и никто не спасет его».

6) Какая ужасная, или скорее, удивительная дерзость или безумие тех ⁸ миссіоне[ровъ], к[оторые], чтобы ⁹ цивилизовать, просветить «диких», учат их своей церковной вере.

7) То, что мы называем миром, слагается из двух частей: из сознания и того, чтò сознается. Не было бы сознания, не было бы мира, но нельзя сказать, что не было бы мира, не было бы сознания. (Так ли)?

8) Часто на словах говоришь, что с человеком нельзя говорить о вещах, недоступных ему, но на деле не удерживаешься и часто совершенно бесполезно тратишь слова и раздражаешься за то, что тебя не понимает тот, кто не может понять.

9) Жизнь вся эгоистическая есть жизнь неразумная, животная. Такова жизнь детей и животных, не плодящихся. Но жизнь вся эгоистическая для человека взрослого, обладающего разумом, есть противоестественное состояние — сумасшествие. Таково положение многих женщин, живших с детства законно эгоистической жизнью, потом ¹⁰ эгоизм семейной животной любовью, потом эгоистической супружеской любовью, потом материнством и потом ¹¹ лишившись семейной, внеэгоистической жизни: детей, ¹² остаются с рассудком, но без любви ¹³ всеобщей, в положеиии животнаго. Положение это ужасно и оч[ень] обыкновенно.

10) Ты хочешь служить другим, работник хочет работать. Но для того, чтобы с пользой работать, нужно иметь орудие, и мало того — иметь, надо, чтобы орудие было хорошо. Что же ты с своими свойствами, характером, привычками, знаниями — представляешь ли ты из себя хорошее орудие для служения людям? Служить надо тебе не людям, но Богу, и служение Ему — ясно, определенно. Оно в том, чтобы ты увеличивал в себе любовь. Увеличивая же в себе любовь, ты не можешь не служить людям, и будешь служить так, как это нужно и тебе, и людям, и Богу.

11) Несчастен не тот, кому делают больно, а тот, кто хочет сделать больно другому.

12) Всякий человек всегда находится в процессе роста, и потому нельзя отвергать его. Но есть люди до такой степени чуждые, далекие в том состоянии, в котором они находятся, что с ними нельзя обращаться иначе, как так, как обращаешься с детьми — любя, уважая, оберегая, но не становясь с ними на одну доску, не требуя от них понимания того, чего они лишены. Одно затрудняет в таком обращении с ними — это то, что вместо любознательности, искренности детей, у этих детей равнодушие, отрицание того, чего они не понимают и, главное, самая тяжелая самоуверенность.

5 Авг. Чувствую себя свежее, но суета не дает работать. Да и не надо. Поправил письмо священнику. Письма ¹⁴ мало интересные. Американец globe trotter. ¹⁵ Ездил с Душаном. С[офья] А[ндреевна] слаба, нервна. Был Фокин. Продолжаю сомневаться. His holiness хочет приехать. Не знаю, как решить. Радуюсь тому, что утром хорошо молился с сознанием любви ко всем. Ложусь.

1. 1. Пункты 1—12 выписаны из Записной книжки в тетрадь Дневника рукой В. Ф. Булгакова. (См. стр. 198 — 200.)
2. 2. Следующие два слова при переписке в Дневник, как неразобранные, заменены многоточием.
3. 3. Слово: для в Дневнике вписано рукой Толстого. В тексте Записной книжки вместо: для написано: исполнение
4. 4. Слово: для в Дневнике вписано рукой Толстого.
5. 5. Слово: важных в Дневнике вписано рукой Толстого. В тексте Записной книжки вместо: важных написано: различных
6. 6. Слово: смирении вписано рукой Толстого.
7. 7. В тексте, переписанном в Дневник, вместо: спасти его написано: спастись.
8. 8. Следующее слово надписано Толстым.
9. 9. Следующее слово вписано Толстым.
10. 10. Исправлено Толстым: эгоизм из переписанного: эгоистической
11. 11. Далее вписано рукой Толстого: лишившись и исправлены следующие два слова из слов: семейнаго эгоистической
12. 12. Следующие три слова вписаны рукой Толстого.
13. 13. Следующее слово вписано рукой Толстого.
14. 14. Зачеркнуто: не; надписано: мало
15. 15. кругосветный путешественник .

5 Авг.

Немножко светлее думал. Совестно, стыдно, комично и грустно мое воздержание от общения с Чер[тковымъ]. Вчера утром была оч[ень] жалка, ¹ без злобы. Я всегда так рад этому — мне так легко жалеть и любить ее, когда она страдает, а не заставляет страдать других.

1. 1. Зачеркнуто: Я все[гда]

6 Авг. Е. б. ж.

6 августа.

Жив. Ходил по елочкам. Прочел и написал письма. Думал писать о безумии. Не захотелось. Лежа пришла важн[ая] мысль — забыл. Приехал Короленко. Оч[ень] прiя[тный], умный и хорошо говорящий человек. А всетаки тяжело говорить, говорить.

6 Авг.

Нынче лежа в пост[ели] пришла мысль, оч[ень] — мне показавшая[ся], важной. Думал, запишу после. И забыл, забыл и не могу вспомнить. Сейчас встретил тут же, где записывал это, С[офью] А[ндреевну]. Она идет скоро, страшно взволнованная. Мне оч[ень] жалко стало ее. Сказал дома, чтобы за ней посмотрели тай[но], куда она пошла. Саша же рассказала, ч[то] она ходит не без цели, а подкарауливая меня. Стало менее жалко. Тут есть недобро[та], и я еще не могу быть равнодушен — в смысле любви к не доброму. Думаю уехать, оставив письмо и боюсь, хотя ¹ думаю, что ей было бы лучше. Сейчас прочел письма, взялся за Безумi[е] и отложил. Нет охоты писать, ни силы. Теперь 1-й час. Тяжело вечное прятание и страх за нее. —

1. 1. Зачеркнуто: знаю

7 Августа.

Унылое состояние. Попытался писать. О Безумии. Ничего не могу. Королен[к]у пригласил походить со мной утром и хорошо поговорили. Он умен, но под суеверием науки. Потом ездил верхом. Измок. Сушился у Сухининых. Дома Голденв[ейзеръ], и тяжело. Саше дать выписать: ¹

1) Редко встречал человека более меня одаренного всеми пороками: сластолюбием, корыстолюб[iемъ], злостью, тщеславием и, главное, себялюбием. Благодарю Бога за то, ч[то] я знаю это, видел и вижу в себе всю эту мерзость и все таки борюсь с нею. Этим и объясняется успех моих писаний.

2) ² И одурение это особенно сильно и неизлечимо п[отому], ч[то] люди не видят, не хотят, не могут видеть его. А не хотят, не могут видеть, по[тому] ч[то] вполне довольны собой, своим положением. Мы в эволюции, в прогрессе. ³ У нас аэропланы, у нас подводн[ыя] лодки..... Чего же еще? Вот дай срок, и все будет прекрасно. И в самом деле, нельзя не восхищаться немыслящим людям аэропланами и т. [п]...... К чему нибудь, да появились они. А появились они, п[отому] ч[то] 0,99 рабов делают то, чтó велят 0,01 и, правда, что делаются чудеса. И люди верят, ч[то] чудеса эти нужны, и потому не могут, не хотят изменять жизнь, ⁴ производящую эти чудеса. ⁵ Чудеса поддерживают дурную жизнь. Дурная жизнь производит чудеса. Разве можно улучшить жизнь, продолжая жить дурно. Одно нужно: поставить на первое место нравственные требования, а поставь на первое место нравст[венныя] требования, и тотчас же уничтожатся аэропланы и....

3) Масарик писал: Дело не в том, что нет религии, а есть глупая, ложная религия. Религия прогресса. И пока она не уничтожит[ся] — нет исправления. Вера в эволюцию, а потому «служить». Получаю письма. Самоувѣрен[ность] общая, здесь самоувѣр[енность] частная. Служить тому, чтò мы знаем и чего хот[имъ]. Религия же истинн[ая] в том, чтобы служить тому, чего мы не знаем, а мы хотим служить, как мы хотим и как служим, и что дальше, то все хуже, ⁶ но говор[имъ]: Пройдет! Нам нужна вера в эволюцию.

4) Трудно себе представить тот переворот, к[оторый] произойдет во всей вещественной жизни людей, если люди не то, что станут жить по любви, но только перестанут жить злобной, животной жизнью.

5) Если уже говорить о ⁷ Б[огѣ] Творце, то Б[огъ], сотворивший по их понятно человека, не могущего понимать иначе, как при ограничении пространства и времени, этот Бог, по их понятию, находится тоже в пространстве и времени, т. е. вездесущ (пространство) вечен (время). Оч[ень] хорошо.

6) Сначала кажется, что жить только перед Б[огомъ] не твердо, мало, искусственно, неестественно. А только попытайся жить так и увидишь, как легко, и твердо, и естественно. Ведь все так. ⁸

Не для того ли и дана человеку жизнь во времени, чтобы он мог утвердить себя в жизни в Боге?

Разве не тоже самое, когда люди живут только перед людьми: политическ[iе] деятели, ученые, художники. Как ни пусты все эти деятельности, как ни сомнительны все их результаты, люди отдают им всю жизнь. То какже не отдать всю свою жизнь на деятельность для души, всегда плодотворную, всегда свободную и всегда вознаграждаемую?

1. 1. Дальнейшие шесть пунктов, до 8 августа, выписаны в тетрадь Дневника из Записной книжки рукой А. Л. Толстой. Печатается по тексту Записной книжки. См. стр. 201 — 203.
2. 2. В переписанном тексте Да,
3. 3. Последняя фраза пропущена при переписке в Дневник.
4. 4. Следующих двух слов нет в Записной книжке. Вместо них в Дневник переписано: Дурная жизнь производит
5. 5. Следующие две фразы, до: Разве — в Дневник не переписаны.
6. 6. Переписано в Дневник: и говорим
7. 7. В переписанном тексте: Б[огѣ] пропущено.
8. 8. В переписанном в Дневник тексте последний абзац помещен в предшествующую запись, № 5.

7 Авг.

Беседа с Короленко. Умный и хороший человек, но весь под суеверием науки. Очень ясна предстоящая работа, и жалко будет не написать ее, а сил как будто нет. Все ¹ смешивается, нет последовательности и упорства в одном направлении. С[офья] А[ндреевна] спокойнее, но таже недоброта ко всем и раздражение. Прочел у Корсакова «паранойа». Как с неё списано. Книга б[ыла] у Саши, и подчеркнуты места вероятно ею. Корол[енко] мне говорит: «а какой хорош[iй] человѣ[къ] Алек[сандра] Львовн[а]». А у меня слезы в горле от умиления, и не могу говорить. Когда оправился, говорю: я не ² имею права говорить, она слишком меня любит.

Кор [оленко]. Ну, так я имею право.

С Львом все также тяжело, но слава Богу, нет недоброго чувства.

1. 1. Следующее слово подчеркнуто карандашом.
2. 2. Вписаны последующие два слова над зачеркнутым словом: могу

8 Авг.

Только встал, выбежала С[офья] А[ндреевна], не спавшая всю ночь, взволнованная, прямо больная. Ходил, потом ее искал. Ничего не мог писать. Ездил с Булг[аковымъ]. Пришли Телят[инскiе] ребята. Но 5 человек, обѣща[вшiе] притти, не пришли. Все это похоже на подвох. Слава Богу, только жалко их. Печень не действует — мрачно телесно, а душевно всетаки хорошо. С Соней хорошо поговорил[и]. Должно быть поеду к Тане. Она же приезжает. Теперь 12-й час. Ложусь.

8 Авг.

Встал рано. Много, много мыслей, но все разбросанные. Ну и не надо. Молюсь, молюсь: Помог[и] мне. И не могу, не могу не желать, не ждать с радость[ю] смерти. Разделение с Черт[ковымъ] все более и более постыдно. Я явно виноват. ¹

Я как благая овца. Как гаркнет на нас.

Опять тоже с С[офьей] А[ндреевной]. Желает, чтоб Чертков ездил. Опять не спала [до] 7-и утр[а].

с винополией — ехали.

У меня пропала память, да совсем и, удивительное дело, я не только ничего не потерял, а выиграл и страшно много — в ясности и силе сознания. Я даже думаю, что всегда одно в ущерб другому.

1. 1. Зачеркнуто: Голден[вейзеръ], Далее идут записи карандашом до слов: У меня пропала

9 Авг.

Оч[ень] в тяжелом серьезном настроении. Опять и думать не могу о какой нибудь умствен[ной] работе. Много ходил. Ездил к М[арьѣ] А[лександровнѣ]. Милый народ. Дома ужасн[ый] Фере, ужасный по своей непроницаемой, наивной буржуазности. Потом Венгер[ъ.] Я был нехорош с тем и другим. Саша опять столкнулась с Сон[ей]. Приезжает Таня. Ложусь, 12-ый час.

9 Авг.

Все серьезнее и серьезнее отношусь к жизни. Опять волнение. Разговоры с Фере, с Сашей. Саша резка. Лева — большое и трудн[ое] испытание. —

10 Авг.

Оч[ень] слаб. Рано встал. Ходил с трудом. Хорошо записал кое что. Письма. Ездил приятно с Душаном. С[офья] А[ндреевна] упала. Ночь не спала. Но спокойна. Вечером были солдаты — Евреи три и один политический — хохол. Впечатление ненужное и скорее неприятное.

1) Как легко простить кающагося, смиренного и как трудно потушить в себе rancune, ¹ недоброжелательство к оскорбившему, самоуверенному, самодовольному! А таких то и важно выучиться прощать.

В первый раз вчера, когда писал письмо ² солдату, почувствовал весь грех этого ужас[наго] дела. (Не то).

2) Любовь есть сознание себя проявлением Всего — единство себя и Всего — Любовь к Б[огу] и ближним.

3) Стоит только сознать себя смиренным и тотчас же перестаешь быть им.

1. 1. [злопамятство],
2. 2. Зачеркнуто чернилами рукой Толстого.

10 Авг.

Все также тяжело и нездоровится. Хорошо чувствовать себя виноват[ымъ], и я чувствую.

Помоги мне Отец, начало жизни, дух всемирный, источник, нача[ло] жизни, помоги, хоть последние дни, часы моей жизни здесь жить только перед Тобой, служа только Тебе. —

В 1-ый раз вчера, когда писал письмо Гале почувствовал свою виноватость во всем и естественн[ое] желание — просить прощение и сейчас, думая об это[мъ], почувствовал «радость совершенную». Как просто, как легко, как освобождает от славы людской, как облегчает отношения с людьми. Ах, если бы это не б[ыло] самообман и удержалось бы.

11 Авг.

Здоровье все хуже и хуже. С[офья] А[ндреевна] спокойна, но также чужда. Письма. Отвечал два. Со всеми тяжело. Не могу не желать смерти. Длинное письмо от Ч[ерткова], описывающее все предшествовавшее. Оч[ень] б[ыло] грустно, тяжело читать и вспоминать. ¹ Он совершенно прав и я чувствую себя виноватым перед ним. Поша был не прав. Я напишу тому и другому. — Все это я пишу.

1. 1. Зачеркнуто: всю

12 августа. 11, 12 Авг.

Удивляюсь, как пропустил вчерашний день. Вчера б[ыло] письмо, оч[ень] интересное. Я отвечал нынче. Вчера и нынче ничего не писал. Только ответил на важные письма. Нынче не выходил. Все оч[ень] слаб. Ложусь, сейчас 12-й час.

1) Полезно приучаться, когда один на один, не делать такие поступки, к[отор]ые не сделаешь при людях: не убить муху, не разсердить[ся] на лошадь... и т. п., и делать при людях такие поступки, зак[оторые] знаешь, что тебя осудят, но к[оторые] ты не считаешь дурными.

2) Бог это само в себе без ограничения то духовное начало, к[отор]ое я сознаю своим «я» и к[отор]ое признаю во всем живом.

12 Авг.

Решил вчера все сказать Тане. Нынче с утра тяжелое чувство, недоброе к ней, к С[офьѣ] А[ндреевнѣ]. А надо прощать и жалеть, но пока не могу.

Сказал Тане. Она рада и согласна. Ч[ертковъ] оч[ень] доволен моим письмом, по словам Саши. Не выходил весь день. Вечером Ге хорошо рассказывал о Швейцарии. С[офья] А[ндреевна] оч[ень] взволнована и всегда в таком положении — очевидно больная — мне оч[ень] жалка. Ложусь.

13 Авг. Е. б. ж.

13 августа.

Здоровье немного лучше. Проливной дождь, ходил по террассе. Подошел в одной рубахе промокший человек. Я не покормил его, вообще не по братски обошелся с ним. Пожал руку. Глупая демонстрация. Письма довольно интересные, но всетаки нет охоты работать. И не надо. Хорошо на душе — добро. Была бывшая барыня, фельдшерица. Все тож[е] служение людям и половая любовь. Записать:

Как хорошо бы развенчать хорошенько эту ¹ любовь. Показать суеверие этой любви.

1. 1. В подлиннике: эти

13 Авг.

Все тоже и также тяжело, опасно с ней. От Ч[ерткова] хорошее письмо — чтобы я не ездил прощаться, если это может помешать отъезду. Таничка — приятна, мила, —

14 Авг.

Оч[ень] дурное состояние С[офьи] А[ндреевны] с утра. Мое же здоровье лучше. Письмо от Ч[ерткова] и мое к нему. Ходил по елочкам, ездил верхом с Душаном. Вечером Хирьяков приятиый, Голденв[ейзеръ], Димочка. Столкновение с Сашей. Она сама пришла и развязала. — Трудно очень, но держусь. Теперь 12-ый час. Ложусь. Завтра едем.

14 Авг.

Все хуже и хуже. Не спала ночь. Выскочила с утра. «С кем ты говоришь». Потом рассказывала ужасное: половое раздражение. ¹ Страшно сказать: ² [3 не разобрано].

Ужасно, но слава Богу жалка, могу жалеть. Буду терпеть. Помоги Бог. Всех измучила и больше всего себя. Едет с нами. Вар[ю] как будто выгоняет. Саша огорчена. Ложусь.

1. 1. Последние два слова вымараны рукой С. А. Толстой.
2. 2. Так же вымараны три слова: одно слово в конце строки и два на следующей. Прочесть не удалось.

[Кочеты 15 Авг.]

Проснулся нездоровый. С[офья] А[ндреевна] едет с нами. Пришлось встать в 6 часов. Ехал тяжело. Письма ничтожные. У Тани оч[ень] приятно. Сейчас ложусь, с тяжелым состоянием и телесным и духовным. Читал книгу Страхова, Федора: Искание Истины. Очень, очень хорошо. ¹

1) Какая странность: я себя люблю, а меня никто не любит.

2) Вместо того, чтобы учиться жить любовной жизнью, люди учатся летать. Летают очень скверно, но перестают учиться жизни любовной, только бы выучиться кое как летать. Это все равно, как если бы птицы перестали летать, и учились бы бегать или строить велосипеды и ездить на них.

1. 1. Следующие два пункта выписаны из Записной книжки рукой А. Л. Толстой. Воспроизводятся по Записной книжке.

15 Авг.

Дорòгой в Кочеты думал о том, как, если только опять начнутся эти тревоги и требования, я уеду с Сашей. Так и сказал. ¹ Так думал доро[гой]. Теперь не думаю этого. Приехали спокойно, но вечером я брал у Саши тетрадь, она увидала: «Что такое?» — Дневник. Саша списывает.

1. 1. Зачеркнуто: Те

16 Авг.

Все тоже состояние умственной слабости. С большой радостью читал Страхова: Иск[анiе] Истины и написал ему письмо. Ходил два раза гулять. Опять дождь. Объяснение с Соней, слава Богу, хорошо кончившееся. У Тан[и] оч[ень] мило. Пропасть гостей и слишком людно и роскошно. Ложусь.

16 Авг.

Нынче утром опять не спала. Принесла мн[ѣ] записку о том, что Саша выписывает из дневника для Ч[ерткова] мои обвинения её. Перед обедом я старался успокоить, сказав правду, ч[то] выписывает Саша только отдельные мысли, а не мои впечатления жизни. Хочет успокоиться и оч[ень] жалка. Теперь 4-й ч[асъ], что то будет. Я не могу работать. Кажется, ч[то] и не надо. На душе не дурно.

17 Авг.

Спал хорошо, гулял. Кое что записал, в «записник», но нехорошо. Пришел домой слабый умственно. Ничего не хочется писать. И хорошо. Сонливость, слабость. Приезжал скопец Анд[рей] Яков[левичъ]. О «батюшке» Петре Фед[оровиче]. Опять гулял и молился оч[ень] горячо, хорошо. Спал. Обед, вечер. С[офья] А[ндреевна] спокойна — первый день, но к вечеру немного возбуждена. Играл в карты, ничего не делал.

17 Авг.

Нынче хороший день. Соня совсем хороша. ¹ Хороший и тем, что мне тоскливо. И тоска выражается молитвой и сознанием.

1. 1. Зачеркнуто: Но не

18 Августа.

Все тоже, таже слабость умственная. Ничего не делал. Соня огорчилась известием о раврешении Ч[ерткову] жить в Т[елятинкахъ]. Письма неинтересные. На душе доволь[но] хорошо, хотя грустно. И это дурно. Приехал Сережа и Дмитр[iй] Олсуфьев. Был на представлении в школе. Хорошо очень. Ездил верхом.

18 Авг.

С[офья] А[ндреевна], узнав о разрешении Ч[ерткову] жить в Теля[тинкахъ], пришла в болезненное состояние. «Я его убью». Я просил не говорить и молчал. И это, кажет[ся], подействовало хорошо. Что то будет. Помоги мне, ¹ Бог, быть с Тобою и делать то, что Ты хочешь. А что будет, не мое дело. Часто, ² нет, не часто, но иногда бываю в таком душевном состоянии, и тогда как хорошо!

1. 1. Зачеркнуто: То
2. 2. Зачеркнуто: и

19 Авг.

Опять все тоже. Слабость. Отсутствие энергии к работе. Письма ничтожные. Говорил с С[офьей] А[ндреевной] и напрас[но] согласился не делать портреты. Не надо уступки. И теперь писать не хочется. Ложусь, 12-й час.

19 Авг.

С[офья] А[ндреевна] с утра просила обещать прежния обещания и не делать портретов. Я напрасно согласился. Письмо от Ч[ерткова] хорошее. Верно пишет о тех приемах, к[отор]ые наилучшим образом действуют на больных. За обедом не кстати рассказал об Arago tout court. И стыдно стало. И стыдно, что стыдно. —

20 Авг. Е. б. ж.

[20 августа.]

Жив и более жив, чем ожидал. Немного свежее головой. Утром поправил Предисловие. Письма оч[ень] ничтожные. Хороша соцiалист[ическая] брошюра: Aux antipodes de la morale. L’énergie et la matière. L’énergie stationaire et la matière dynamique. ¹ Удивительно! И это им кажется оч[ень] ясно! Соня все тревожна и жалка. Ездил верхом с Диомидовым. Он.. добрый. Ложусь спать. Желудок все не действует.

1. 1. Противникам нравственности. Энергия и материя. Стационарная энергия и динамическая материя.

20 Авг.

Хорошо говорил с сторожем. Нехорошо, что рассказал о своем положении. Ездил верхом, и вид этого царства господского так мучает меня, что подумываю о том, чтобы убежать, скрыться.

Нынче думал, вспоминая свою женитьбу, что это б[ыло] что то роковое. Я никогда даже не б[ылъ] влюблен. А не мог не жениться. ¹

1. 1. Рукой С. А. Толстой после этого места вписано в Дневник: «В старых дневниках того времени написано: “влюблен, как никогда. Я застрелюсь, если она мне откажет”».

21 Авг. Е. б. ж.

21 Августа.

Более жив, чем вчера. Опять изменял предисловие. Поправил коректуру книжечки: Смирение, — хорошо. Не ездил верхом, а ходил в Веселое, говорил с старухой. Вечер винт. И совестно.

21 Авг.

Встал поздно. Чувствую себя свежее. С[офья] А[ндреевна] все та же. Тане рассказывала, как она не спала ночь от того что видела портрет Ч[ерткова]. ¹ Положение угрожающее. Хочется, хочется сказать, т. е. писать.

1. 1. Зачеркнуто: Здо

22 Авг.

Чувствую себя гораздо лучше. Все еще нет охоты заниматься и кроме того, занят. был коректурами книжечек. Поправил все, кроме одной: После смерти. Ездил к Сталоверу. Вчера он хорошо рассказывал. Особенно хорошо б[ыло] то, как его племянник помягчил от того, что побил его, дядю. Он не противился. Саша хорошо записала. Нынче вечером были крестьяне, и впечатление тяжелое, неприятное. Особенно один — богатый консерватор и самоуверенный говорун. С[офья] А[ндреевна] спокойна. Вечером винт. Ложусь.

22 Авг.

Письмо от Россолимо, замечательно глупое о положении С[офьи] А[ндреевны] и письмо от Б. оч[ень] хорошее.

Веду себя довольно хорошо.

23 Авг.

Бодро гулял и думал. Сочинял сказочку детям. И еще на тему: Всем Равно, и тут же характеры. Наметил сказку. Ходил по парку. Докончил «Книжечки». Вечером винт. Ложусь. С[офья] А[ндреевна] спокойна.

24 Авг.

Продолжаю чувствовать себя здоровым. Утром читал Le Ваb[?]. Оч[ень] интересно и ново для меня. Потом письма, Надо бы было писать сказку детскую. Таничка хорошо рассказа[ла] ее. Почему нет ¹ охоты писать. А надо бы. Ходил один к Александровке. Вечером дочитывал Баба. Ложусь. С[офья] А[ндреевна] хороша. Если бы только не тревожилась, не подозревала.

Записать: 1) Хожу по парку и думаю о том, какое состояние у детей Сухотиных, сколько шагов кругом парка, буду ли сейчас по приходе пить кофе и т. п. И мне ясно, что и моя ходьба — мое телесное движение, и мои мысли — не жизнь. Что же жизнь? И ответ я знаю только один: жизнь есть ² освобождение духовного начала души от ограничивающая ее тела. И потому явно, что те самые условия, к[отор]ыя мы считаем бедствиями, несчастьями, про к[отор]ыя говорим: это не жизнь (как я говорил и думал про свое положение), что это самое только и есть жизнь, или, по крайней мере, возможность её. Только при тех положениях, к[отор]ыя мы называем бедствиями и при к[отор]ыхъ начинается борьба души с телом, только при этих положениях, начинается возможность истинной жизни и самая жизнь, если мы боремся сознательно и побеждаем т. е. душа ³ побеждает тело.

2) Временная жизнь в пространстве дает мне возможность сознавать свою безвременность и духовность, т. е. независимость от времени и пространства.

3) Если бы не было движения во времени и вещества в пространстве, я бы не мог сознавать свою бестелесность и вневременность: не было бы сознания.

4) Только сознание своего неизменяющагося, бестелесного «я» дает мне возможность постигать тело, движение, время, пространство. И только движение вещества во времени и пространстве дает мне возможность сознавать себя. Одно определяет другое.

5) Для того, чтобы решить чему или кому верить или чему или кому не верить ⁴ — решить может только свой разум.

6) Внешний мир есть только вещество в движении. Для того же, чтобы было движение вещества необходима отделенность предметов вещества, и такая отделенность прежде всего во мне: я отделен от всего мира и потому узнаю отделенность других существ друг от друга и от всего мира. Отношение предметов вещества между собою определяются мерами пространства, отношение движения отдел[ьныхъ] предметов определяются ⁵ мерою времени (нехорошо, неясно).

7) Плохо, когда богатым не стыдно, а бедным не незавидно.

8) Всем Равно — заглавие очерков характеров.

9) Я могу сознавать, что мне хочется есть, что мне хочется сердиться, что мне хочется узнать... Кто же этот, к[оторый] сознает?

[10] 9) ⁶ Прежде правительство с помощью одной церкви обманывало народ, чтобы властвовать над ним, теперь ⁷ тоже правительство понемногу подготавливает для этого дела и науку, и наука очень охотно и усердно берется за это дело.

[11] 10) Духовенство и сознательно и ⁸ преемственно бессознательно старается для своей выгоды не давать народу вытти из того мрака суеверия и невежества, в к[отор]ый оно завело его.

1. 1. Зачеркнуто: энергии
2. 2. Зачеркнуто: пост[оянное]
3. 3. В подлиннике слово: душа зачеркнуто. В Записной книжке, с которой Толстой переписывал в Дневник, не зачеркнуто.
4. 4. Зачеркнуто: не миновать решения и обратиться
5. 5. Следующие два слова исправлены из: временем
6. 6. Ошибочно написано: 9) Следует: 10. Далее зачеркнуто: то одни церковники с Далее переправлено: правительством на: правительство и зачеркнуто: обманывали. Надписано: Прежде... с помощью одной церкви обманывало
7. 7. Зачеркнуто: же они
8. 8. В Записной книжке (см. стр. 29): преимущественно.

24 августа. 23 и 24 Авг.

Понемногу оживаю. С[офья] А[ндреевна], бедная, не переставая страдает, и я чувствую невозможно[сть] помочь ей. Чувствую грех своей исключительной привязанности к дочерям.

25 Авг.

Пишу перед обедом. Ничего нового. Хотел продумать сказочку: не вышло. Письмо одно хорошее из Владимира. С дочерьми тяжелый разговор. Нависал письмо Ч[ерткову]. Он, говорят, болен.

25.

Варв[ара] Мих[айловна] пишет о сплетнях у Звегинц[евой]. Сашу это раздражает. Мне, слава Б[огу], все равно, но ухудшает мое чувство к ней. Не над. Ах, если бы уметь мягко, но твердо.

26 Авг.

Хорошо на душе. Сказка для детей не вышла. Получил письма и корректуры. Читал Vedic Magazine. Оч[ень] хорошо изложение Вед и Area Samai. Ездил в Труханетово. Очень тяжела роскошь — царство господское и ужасная бедность — курных изб. Ложусь, поздно.

26 Авг.

С[офья] А[ндреевна] ночью говорила горячо с Таней. Она совершенно безнадежна своей непоследовательностью мысли. ¹ Я рад, что на её вызовы и жалобы — молчал. Слава Богу, не имею ни малейшего дурного чувства.

1. 1. Зачеркнуто: Оч

27 Авг. Е. б. ж.

27 августа.

Жив. Но все ничего не работаю. Целый день был занят Чепуриным, рабочим, ездившим в Англию, Америку, Японию. Читал его книгу в рукописи, оч[ень] плохо написанную, и говорил с ним.

27 Авг.

Ужасно жалка и тяжела. Сейчас вечером стала говорить о портретах, очевидно, с своей болезненной точки зрения. Я старался отделаться. И ушел.

28 Авг. Е. б. ж.

28 августа.

Жив. И здоров. Гулял с учителем, хорошо говорил. Потом ребята — яблоки. Дома поправил Правдивость и письма мало интересные. Ходил в Треханетово. Оч[ень] хорошо б[ыло] на душе. Опять ребяткам яблоки. Простился с Чепуриным. Вечером не удержался — возразил С[офьѣ] А[ндреевнѣ], и началось. Не выпускает и говорит. Письмо от Левы — нехорошее очень. Помоги Господи.

28 Авг.

Все тяжелее и тяжелее с Соф[ьей] Андреевн[ой]. Не любовь, а требован[iе] любви, близкое к ненависти и переходящее в ненависть.

Да, эгоизм это сумашествие. Ее спасали дети — любовь животн[ая], но всетаки самоотверженная. А когда кончил[ось] это, то остался один ужасный эгоизм. А эгоизм самое ненормальное состояние — сумашествие. —

Сейчас говорил с Сашей и Мих[аиломъ] Серг[ѣевичемъ], и Душан, и Саша не признают болезни. И они неправы.

29 Авг.

Опять пустой день. Прогулки, письма. Думать думаю и хорошо, но не могу сосредоточиться. С[офья] А[ндреевна] была оч[ень] возбуждена, ходила в сад и не возвращалась. Пришла в 1 -м часу. И хотела опять объяснения. Мне б[ыло] очень тяжело, но я сдержался, и она затихла. Она решила ехать нынче. Спасибо Саша решила ехать с ней. Прощалась оч[ень] трогательно, у всех прося прощение. Очень, очень мне ее любовно жалко. Хорошия письма. Ложусь спать. Написал ей письмецо.—

30 авг.

Грустно без неё. Страшно за нее. Нет успокоения. Ходил по дорогам. Только хотел заниматься. Приехал Маvог. Профессор. Очень живой, но профессор и государственник, и нерелигиозный. Классический тип хорошего ученого. Письмо от Черткова. Присылает статьи английския. Ничего даже не читал. Вечер[омъ] карты. Голова болит. От Саши телеграмма. Доехали хорошо. Ложусь. А одумыв[алъ] поутру работу о безумии и безрелигiознос[ти] — хорошо!

30 августа. 29 и 30.

Вчера было ужасное утро, без всякой причины. Ушла в сад, лежала там. Потом затихла. Говори[ли] хорошо. Уезжая, трогательно просила прощен[iя]. Сегодня 30 мне нездоровится. Маvог. Саша телеграфировала, ч[то] хорошо. Что то будет?.

31 Ав. Е. б. ж.

2 сентября.

Нынче 1 Сен. Вчера не записал. Утром ходил как всегда, кое что путное думал и записал. Письма мало интересные. Потом поехали к Матвеевым. Оч[ень] сильное впечатление контраста достойных уважения, сильных, разумных, трудящихся людей, находящихся в полной власти людей праздных, развращенных, стоящих на самой низкой степени развития — почти животных. Устал от них. Они все на границе безумия. Обед. Усталость, карты. Записать много чего, но теперь хоть одно:

1) Люди, одаренные разумом и сознанием божеств[еннаго] начала в себе, соединяющего их, вместо того, чтобы развивать в себе это начало, хотят передвигаться быстрее лошадей, оленей, летать, как птицы, и заглушают в себе то, чтò дано им для их блага, и стараются развить в себе то, чтò не дано и не нужно им. Удивительно!

Сегодня встал рано, хорошо гулял, записал молитву детям. Поправил переписку с Аншиной и сажусь, мож[етъ] б[ыть], за работу.

¹ Немножко поработал. Написал после обеда письма Соне и Бирюкову. Приехали Мамонтовы. Еще более резко безумие богатых. А я играл с ними в карты до 11 часов и стыдно. Хочу перестать играть во всякие игры. Ложусь усталый.

1. 1. Абзац редактора.

2 Сент.

Рано встал, мало спал, забрел далеко и оч[ень] устал. Записал о неподвижности духовн[аго] я во времени, кажется не дурно. Пришел усталый, читал Пошино описание ссылки, написал ему. Хочу перестать играть в карты, как то совестно. Не брался за работу. Теперь 2 часа. Еду верхом. Тоже надо бы бросить. Записать:

1) Сначала кажется, что ¹ движусь «я» — ego, со всем миром, но чем дальше ² живешь, тем яснее становится, что движусь не я, а я, мое истинное «я» неподвижно, вне времени, а движется мимо этого «я» весь мир вместе с моим телом, к[отор]ое плешивеет, беззубеет, слабеет, движется мимо «я» весь мир, освобождая «я» от обмана жизни во времени.

2) Чем больше сознает человек свою духовность, тем яснее он понимает обман своего, кажущагося движения во времени. Вечер[омъ] — не помню.

1. 1. Зачеркнуто: все вместе со мною движется во времени
2. 2. Зачеркнуто: освобождаешься от

2 сентября. 31, 1.

Я написал из сердца вылившееся письмо Соне. ¹

Сегодня — 2 Сент. получил оч[ень] дурное письмо от неё. Те же подозрения, таже злоба, тоже комическое, если бы оно не было так ужасно и мне мучительно, требование любви.

Нынче в Кр[угѣ] Чт[енiя] Шопенгауера: «Как попытк[а] принудить к любви вызывает ненависть, так......»

1. 1. Абзац редактора.

3 Сент.

Вчера утром ходил, до Образцо[вки] не дошел. Вернулся и начал писать с таким увлечением, какого давно не испытывал. Поехал верхом в Треханетово к мужику. Лошадь пала. Сильное впечатление, старик старше меня, ¹ у него молотят. Мамонтова. Саша приехала. Дома также мучительно тяжело. Держись, Л[евъ] Н[иколаевичъ]. Стараюсь. Вечер[омъ] не хотел играть, но сел за других.

1. 1. Зачеркнуто: и в пару

[4 сентября.] 3 Сент. и 4.

Приехала Саша. Привезла дурные вести. Все то же, С[офья] А[ндреевна] пишет, что приедет. Сжигает портреты, служит молебен в доме. Когда один, готовлюсь быть с ней твердь и как будто могу, а с ней ослабеваю. Буду стараться помнить, что она больная.

Нынче 4-го была тоска, хотелось умереть и хочется.

4 С.

Рано, мало спавший поехал в Трехан[етово] и в Образц[овку]. Ужасающая бедность. Насилу держусь от слез. Письма. Одно ругат[ельное]. Ходил по пар[ку]. Поспал. Иду обедать. Записать:

1) Понятие греха и совершение поступков и воздержание от поступков, не ради выгоды или славы людской, а ради страха греха, есть необходимое условие истинио-человеческой, ¹ разумной, доброй жизни. Люди, живущие без понятия греха и без воздержания от него живут одной животной жизнью. И так живут все так называемые, просвещенные люди.

2) Жизнь, без понимания её смысла, т. е. без религии есть то, что называется сумашествием. Когда же сумашествие становится общим большого количества людей — оно ² смело проявляется и доходит до высших пределов самоуверенности. Так что уже люди здравые считаются сумашедшими и таких людей запирают или казнят.

3) Как по закону тяготения все вещественное стремится к единению, так же и все духовное стремится к такому же единению по закону любви.

4) Я умер — мой дух перестал жить в моем теле, но тот же мой истинный я, мой дух живет и будет продолжать жить в других существах, понимавших и понимающих меня. — «Но это уже не твой будет дух», говорят на это. «То то и хорошо, что к этому тому, чтó останется жить после меня не будет примешана личность — отвечаю я. Личность есть то, чтò мешает слиянию моей души со Всем. A после смерти останется мой дух, но не будет личности».

1. 1. Зачеркнуто: жизни
2. 2. Зачеркнуто: усиливается

Сегодня 5 Сен.

Встал рано, бодро ходил по парку и хорошо, мно[го] думал и записал. Сейчас еще хочу записать:

1) Матерьялисты прямо говорят, что они своими научными, опытными исследованиями все объяснили, свели к общим законам: осталось одно незначительное среди других, психическое явление, еще не сведенное к объяснению опытным путем, но ça ne tardera pas. ¹

Удивительная глупость или скорее сумашествие, — учтиво сказать — уклонение от здравого смысла! То, на чем основана вся жизнь, в чем состоит вся жизнь, чтò должно быть основанием всякого изучения, это одно пропускает[ся] в надежде, что оно вот вот на днях объяснится каким нибудь профессором из Берл[ина] или Гамбурга. Удивительно!

2) Ах, если бы всегда помнить, что ты стоишь перед самим Богом, перед высшим, доступным тебе проявлением Его, когда ты стоишь перед человеком.

1. 1. За этим дело не станет.

5 Сент. 1910.

Нынче встал не рано. Гулял по парку. Записал, кажется, не дурно о движении, простр[анствѣ] и времени. Потом пытался продолжать работу, но мало сделал, не пошло. По ужасной погоде, дождю, ездил к Андр[ею] Яковл[евичу]. Он проводил меня домой. Приехала С[офья] А[ндреевна]. Очень возбуждена, но не враждебна. Потом приехала С. Стах[овичъ]. Ложусь. 11 часов.

6 Сентября. Кочеты.

¹ Проснулся больной, вероятно, гангрена старческая. Приятно было, что не вызвало не только неприятного, ² но скорее приятное чувство близости смерти. Кроме того слабость и отсутствие аппетита. Приятное известие из Трансвааля о колонии непротивленцев. Ничего не ел, теперь вечер, приехал кинематограф. Попробую пойти смотреть. Говорил с С[офьей] А[ндреевной], все хорошо.

Записать: 1) Сознание, сущность сознания есть нечто непостижимое, непреодолимое, то, чтό мы называем духом, душою. Сознание заключено в известной части вещества, это вещество есть наше тело, и вот сознание посредством внешних отношений (органов) к другим телам, веществам познает окружающей мир. В этом сущность жизни человеческой.

1. 1. Запись 6 сентября занесена в Дневник рукой А. Л. Толстой.
2. 2. Зачеркнуто: Записать: 1) Сознание самосознание.

8 Сентября. 7—8.

Вчера здоровье было лучше. Только нога болит, и pas pour cette fois. ¹ Как определено свыше, пускай так и будет. Оно уже есть, только мне не дано видеть.

Только написал письма одно Индусу, одно о непротивлении русскому. С[офья] А[ндреевна] становится все раздражит[ельнѣе] и раздраж[ительнѣе]. Тяжело. Но держусь. Не могу еще дойти до того, чтобы делать, что должно спокойно. Боюсь ожидаемого письма Ч[ерткова]. 7-го была милая чета Абрикосов[ыхъ], кинематограф и нынче 8-го все, кроме М[ихаила] С[ергѣевича] и Зоси, все уехали в Новосиль. Я походил на солнце. С[офья] А[ндреевна] непременно хотела, ² что[бы] Дранков снимал ее со мною вместе. Кажется работать не буду. Не спокоен. Ничего не писал. ³ Ходил по парку, записал кое что. Получил письмо от Ч[ерткова] и С[офья] А[ндреевна] его письмо. Еще перед этим б[ылъ] тяжелый разговор о моем отъезде. Я отстоял свою свободу. Поеду, когда я захочу. Оч[ень] грустно, разумеется п[отому], ч[то] я плох. Ложусь спать.

1. 1. Только не в этот раз.
2. 2. Зачеркнуто: снимать
3. 3. Зачеркнуто: Полу[чилъ]

8 сентября. 5, 6, 7, 8.

Приехала С[офья] А[идреевна]. Очень говорлива, но сначала ничего не б[ыло] тяжелого, но с вчерашнего дня началось, намеки, отыскивание предлогов осуждения. Очень тяжело. Нынче утром прибежала, чтобы рассказать гадость про Зосю. — Держусь и буду держаться, сколько могу, и жалеть, и любить ее. Помоги Бог.

9 Сент. Е. б. ж.

9 сентября.

Жив, но плох. С утра началось раздражение, болезненное. Я же не совсем здоров и слаб. Говорил от всей души, но очевидно, ничего не было принято. Оч[ень] тяжело. Понемногу два раза ходил по парку. Вечер[омъ] ¹ играл в карты. Скучно, дурно, а иногда странное чувство чего то нового. Ложусь поздно, усталый.

1. 1. Зачеркнуто: читал

10 Сент.

Встал рано. Мало спал, но свежее вчерашнего. С[офья] А[ндреевна] все также раздражена. Оч[ень] тяжело. Ездил с Душ[аномъ] немного верхом. Хорошее письмо от крестьянина о вере. Отвечал. И оч[ень] хорошее от Итальянца в Риме о моем мировоззрении. С[офья] А[ндреевна] 2-й день ничего не ест. Сейчас обедают. Иду просить ее пойти обедать. Страшные сцены целый вечер.

10 сентября. 8, 9, 10.

Вчера 9-го целый день была в истерик[ѣ], ничего не ела, плак[ала]. Была оч[ень] жалка. Но никакие убеждения и рассуждения неприемлемы. Я кое что высказал и, слава Б[огу], без дурного чувства, и она приняла, как обыкновенно, не понимая. Я сам вчера б[ылъ] плох — мрачен, уныл. Она получила письмо Ч[ерткова] и отвечала ему. От Голд[енвейзера] письмо с выписк[ой] В. М., ¹ ужаснувшей меня.

1. 1. Инициалы: В. М. густо зачеркнуты.

¹ Нынче 10-го все тоже. ² Ничего не ест. Я вошел. Сейчас укоры и о Саше, что ей надо в Крым. Утром думал, что не выдержу, и придется уехать от неё. С ней нет жизни. Одна мука. Как ей и сказал: мое горе то, что я не могу быть равнодушен.

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. Зачеркнуто: Я вз

1 Сент.

Дурно спал, сердце слабо. Ничего не могу делать. Ходил два раза по парку. Душан удивителен своей ненавистью Евреев, вместе с ¹ признанием основ любви. Сейчас иду обедать. Уныло и трудно.

1. 1. Зачеркнуто: хр[истiанской] рел[игiей]

11 сентября.

К вечеру ¹ начались сцены беганья в сад, слезы, крики. Даже до того, что, когда я вышел за ней в сад, она закричала: это зверь, убийца, не могу видеть его и убежала, нанимать телегу и сейчас уезжать. И так целый вечер. Когда же я вышел из себя и сказал ей son fait, ² она вдруи сделалась здорова, и так и нынче 11-го. Говорить с ней невозмож[но], п[отому] ч[то], во 1 -х, для неё не обязательна ни ³ логика, ни правда, ⁴ ни правдивая передача слов, к[оторые] ⁵ ей говорят или к[оторыя] она говорить. Оч[ень] становлюсь близок к тому, чтобы убежать. ⁶ Здоровье нехорошо ста[ло].

1. 1. Зачеркнуто: была
2. 2. правду о ее поведении,
3. 3. Зачеркнуто: здравый
4. 4. Зачеркнуто: слов[а]
5. 5. Зачеркнуто: она
6. 6. Зачеркнуто: по

12 Сент.

С[офья] А[ндреевна] уехала со слезами. Вызывала на разговоры, я уклонился. Никого не взяла с собой. Я оч[ень], оч[ень] устал. Вечером читал. Беспокоюсь о ней.

12 Сент.

С[офья] А[ндреевна] после страшных сцен уехала. Понемногу успокаиваюсь.

13 Сент.

Слаб сердцем. Ходил и почти ничего не записал. Думал о Гроте. Нельзя написать того, чтò думаю. Ездил с Душаном верхом. Холодный ветер. Хорошее письмо от Гусева. Глупое от Ададур[ова]. Отвечал. Ложусь спать, усталый. Е sempre bene. ¹

1. 1. И все к лучшему.

14 Сен. Е. б. ж.

14 сентября.

Жив и даже оч[ень] много сплю. Ничего не писал, кроме письма Гроту. Слабо. Ездил к Голицыной с М[ихаиломъ] С[ергѣевичемъ]. Очень много нужно записать, но поздно, ложусь спать.

1) Помнить, что в отношениях к С[офьѣ] А[пдреевнѣ] дело не в моем удовольствии или неудовольствии, а в исполнении в тех трудных условиях, в к[оторыя] она ставит меня, дела любви.

2) Мы всегда погоняем время. Это значить, что время есть форма нашего восприятия, и мы хотим освободиться от этой стесняющей нас формы.

15 Сент. 10 г. Кочеты.

¹ 1) Да, сначала кажется, что мир движется во времени и я иду вместе с ним, но чем дальше живешь и чем больше духовн[ой] жизнью, тем яснее становится, что мир движется, а ты стоишь. Иногда ясно сознаешь, иногда опять впадаешь в заблуждение, что ты движешься со временем. Когда же понимаешь свою неподвижность — независимость от времени, понимаешь и то, что не только мир движется, а ты стоишь, но с миром вместе движется твое тело: ты седеешь, беззубеешь, слабеешь, болеешь, но это все делается с твоим телом, с тем, чтò не ты. А ты все тот же — один и тот ² же всегда: 8 -летний и 82 -летний. И чем больше сознаешь это, тем больше сама собой переносится жизнь вне себя, в души других людей. Но не это одно убеждает тебя в твоей ³ неподвижн[ости], независимости от времени — есть более твердое сознание того, что я, то, чтò составляет мое я независимо от времени одно, всегда одно и несомненно есть: это сознание своего единства со Всем, с Богом.

Хорошо, я неподвижно, но оно освобождается, т. е. совершается процесс освобождения, а процесс непременно совершается во времени. Да, то снятие покровов, которое составляет освобождение, совершается во времени, но я всетаки неподвижно. Освобождение сознания совершается во времени: было больше, стало меньше, или б[ыло] меньше — стало больше сознания. Но само сознание одно — неподвижно, оно одно есть.

2) Разве бы я мог, удержав память, бòльшую часть духовного внимания направлять на сознание и поверку себя.

3) Тщеславие, желание славы людской основано на способности переноситься в мысли, чувства других людей. Если человек живет одной телесной, эгоистической жизнью, эта способность будет использована им опять та[ки] для себя, для того, что бы, догадываясь о мыслях и чувствах людей, вызвать в них похвалы, любовь к себе. В человеке же, живущем духовной жизнью, способность эта вызовет только сострадание другим, знание того, ⁴ чем он может служить людям — вызовет в нем любовь. Я, слава Б[огу], испытываю это.

4) Никогда не испытывал в сотой доле того сострадания, сострадания до боли, до слез, ⁵ которое испытываю теперь, когда хоть в малой степени стараюсь жить только для души, для Б[ога].

5) Нынче 5 Сент. 1910 ясно понял значение вещества, пространства, движения, (времени). Пространство — мера вещества, время — мера движения. Если я говорю, ч[то] вещество твердо, то я говорю только то, чтò оно тверже другого, менее ⁶ твердаго: Железо тверже камня, камень — дерева, дерево — глины, глина — воды, вода — воздуха, воздух — эфира, эфир — чего? Все это меры твердости по отношению нуля твердости, к[оторый] я знаю в себе. Тоже с пространством. Сириус дальше солнца, солн[це] — земли, зем[ля] — луны, луна — Сибири, Сибирь — Москвы, и так до моей руки, моего тела, до нуля расстояния, к[оторое] я знаю в себе. Опять тоже в движении — времени. Геологич[ескiе] ⁷ первороды раньше растений, растения раньше животных, животные — раньше человека, Египтяне раньше Евр[еевъ] Евр[еи] — Греков и так далее до нуля времени во мне, тоже до нуля движения во времени, к[оторый] я знаю в себе. И потому есть и реально только то, ч[то] бестелесно — внепространственно и неподвижно, т. е. вневременно. И это есть то самое, что я сознаю собою. (Дурно выра[зилъ], но хорошо).

6) Материнство для женщины не есть высшее призвание.

7) Самый глупый человек это тот, к[оторый] думает, что все понимает. Это особый тип.

8) Думать и говорить, что мир произошел посредством эволюции, или что он сотворен Богом в 6 дней, одинаково глупо. Первое всетаки глупее. И умно в этом только одно: не знаю и не могу, и не нужно знать.

9) Вместо того, чтобы те, на кого работают, были благодар[ны] тем, кто работают — благодарны те, кто работают тем, кто их заставляет на себя работать. Что за безумие!

10) Не могу привыкнуть смотреть на её слова, как на бред. От этого вся моя беда.

Нельзя говорить с ней, п[отому] ч[то] для неё не обязательна ни логика, ни правда, ни скаванные ею же слова, ни совесть — это ужасно.

11) Не говоря уже о любви ко мне, к[оторой] нет и следа, ей не нужна и моя любовь к ней, ей нужно одно: чтобы люди думали, что я люблю ее. Вот это то и ужасно:

12) Одно и только одно, мы ⁸ несомненно знаем, это одно единственн[о] несомненно и прежде всего известное нам есть наше «я», наша душа, т.е. та бестелесная сила, к[оторая] связана с нашим телом. А потому и всякое определение чего бы то ни б[ыло] в жизни, всякое знание в основе своей имеет это одно, общее всем людям знание.

13) Прогресс ни для отдельного человека, ни для рода человеческого не имеет никакого значения, п[отому] ч[то] происходить во времени, к[оторое] бесконечно. Прогресс во времени есть только необходимое условие возможности сознания блага, совершенствования.

1. 1. Вся запись 15 сентября вписана в Дневник из Записной книжки, рукой А. Л. Толстой. Воспроизводится по Записной книжке. Нумерация мыслей по Дневнику.
2. 2. В тексте, переписанном в Дневник, пропущено: же всегда
3. 3. В тексте, переписанном в Дневник: неподвижной независимости
4. 4. В тексте, переписанном в Дневник: что
5. 5. При переписке в Дневник пропущено: которое испытываю теперь,
6. 6. В тексте, переписанном в Дневник: твердо
7. 7. В переписанном тексте в Дневник: геология,
8. 8. В переписанном тексте написано зачеркнутое слово: все

16—17 сентября.

Но письма из Ясной ужасные. Тяжело то, что в числе её безумных мыслей есть и мыс[ль] о том, чтобы выставить меня ослабевшим умом и потому, сделать недействительным мое завѣща[нiе], если есть таковое. Кроме того, все теже рассказы обо мне и признания в ненависти ко мне. Получил письмо от Ч[ерткова], подтверждающее советы всех о твердости и мое решение. Не знаю, выдержу ли.

Нынче ночь 17-го.

Хочу вернуться в Ясную 22-го.

17 сентября. Два дня пропустил: 16 и сегодня 17 Сент.

Вчера поутру немного поправил письмо Гроту. И потом ничего особенного, кроме письма из Ясной, о[чень] тяжелого.

60 писем, большей частью ничтожных. Заним[ался] опять поправкой письма Грота. Выходит лучше. Ездил с Душаном. Письмо от Ч[ерткова]. Перевод Gandhy. Письмо Ms Mayo. Копия письма к С[офьѣ] А[ндреевнѣ]. Все оч[ень] хорошо. Записать есть немного. Завтра.

20 Сент.

Ни завтра 18, ни 19 ничего не писал. 18-го поправлял письмо Гроту и кое какие письма. Нездоровилось — живот. Ходил немного. Вечер[омъ] читал интересную книгу: Ищущие Бога.

19-го все нездоров, не трогал письма Гр[оту], но серьезнее думал о нем. Утром ходил. Интересный рассказ Кудрина об отбытии «наказания» за отказ. Книга Купчинск[аго] была бы оч[ень] хороша, если бы не преувеличение. Читал: И[щущiе] Б[ога]. Телеграмма из Ясной, с вопросом о здоровии и времени приезда.

Сегодня встал почти здоровый. Ходил, читал, теперь 11-й час. Не хочется писать. И не сажусь за работу.

¹ Так ничего и не делал. Читал. Вечером опять тоже. Поздно лег.

1. 1. Абзац редактора.

21 Сент.

Мало спал и как будто возбужд[енъ]. Гулял. Хочется писать.

— Исправил Грота. Ездил к В[ѣрѣ] П[авловнѣ], с Таней и М[ихаиломъ] С[ергѣевичемъ]. Больше ничего.

22 С.

Опять мало спал и возбужден. Не одеваясь оч[ень] хорошо поправил Грота. Записать пустяки:

1) Нигде, как в деревне, в помещичьей усадьбе не видна так ясно вся греховность жизни богатых.

¹ [Ясная поляна.] Проехали оч[ень] хорошо. Заезжали к милым Абрик[осовымъ]. Жалел, ч[то] не заехал в школу Горбова. Он вышел с ребятами. Дома застал С[офью] [Андреевну] раздраженной: упреки, слезы. Я молчал.

1. 1. Абзац редактора.

22 утро.

Еду в Ясную, и ужас берет при мысли о том, ч[то] меня ожидает. Только fais ce que doit... ¹ А главное молчать и помнить, что в ней душа — Бог. ²

1. 1. Делай, что должно...
2. 2. На этом кончаются записи Толстого в первой тетради «Дневника для одного себя». К следующей, пустой странице приклеен лист чистой бумаги, на котором написано рукой С. А. Толстой: «С болью сердца переписала этот скорбный дневничек моего мужа. Сколько здесь несправедливого, жестокого и — прости меня Бог и Левочка — не правдивого против меня, подтасованного, придуманного.... Хотя бы о женитьбе его. Пусть добрые люди прочтут его дневник, как и когда он ухаживал за мной. Влюблен, как никогда... Застрелюсь, если это будет так продолжаться, и т. п.Тогда это был мой Левочка, и на долго. Здесь он Чертковский. София Толстая».

23 С.

Нынче с утра С[офья] [Андреевна] ушла куда то; потом в слезах. Было оч[ень] тяжело. Куча писем. Есть интересные. Саша раздражена и не права. Обедал, читал М[акса] Мюллера Инд[ѣйскую] философию. Какая пустая книга. Потерял маленькую книжечку.

Был Николаев с милыми мальчика[ми]. Ложусь, 12 часов. Избегаю пассьянсы, хочу избегать игры. Жизнь только в настоящем.

24 Сент.

Ходил к Николаеву и к Калужским, валяют валенки. Дома книги: немецкая Шмита о науке, письмо к Индусу о пра[вѣ]. Шмит пустобрех научный. Моод тоже поучает. Ездил с Булг[аковымъ]. Милая Мар[ья] Ал[ександровна]. С[офья] А[ндреевна] б[ыла] неприятна. К вечеру прошло. Она больная, и мне жалко ее от души.

Да, немножно просмотрел: «Нѣ[тъ] в мире виноватых». Можно продолжать. Записать:

1) В первый раз ясно понял все значение жизни в настоящем: Избегать всего, что делаешь и думаешь, имея в виду будущее: игры, загадывания, забота от впечатлений от моих поступков, и главное в каждый момент, что теперь может и должно быть хорошо, п[отому] ч[то] в моей власти отнестись к тому, что совершается как к работе внутренней. Несколько раз испытывал и всегда с успехом.

2) Знание и наука разница. Знание — все, наука — часть. Также, как разница между религией и церковью.

24 Сент.

Потерял маленьк[iй] дневник. Пишу здесь. Начало дня б[ыло] спокойно. Но за завтраком начался разговор о Д[ѣтской] М[удрости], что Ч[ертковъ] колекционер, собрал. Куда он денет рукописи пос[лѣ] моей смерти? Я немного горячо попросил оставить меня в покое. Казал[ось] ничего. Но после обеда начались упреки, что я кричал на нее, что мне бы надо пожалѣ[ть] ее. Я молчал. Она ушла к себе, и теперь 11-й час, она не выходи[тъ] и мне тяжело. От Ч[ерткова] письмо с упрека[ми] и обличениями. Они разрывают меня на части. Иногда думается: уйти ото всех. — Оказывает[ся], она спала и вышла спокойная. Я лег после 12-ти.

25 С.

Встал, написал письмо. Гулял. ¹ Написал на гулянии другое письмо Малиновск[ому] о смертн[ой] казни. С почты корект[уры] Ив[ана] Ивановича] поправлял. Недоволен. Не кончил. ² Неприятное снимание фотограф[ий.] Ездил с Булгак[овымъ] хорошо. С Сашей хорошо поговорил. Весь вечер читал книгу Малиновского: много хорошего и нужного материала. Ложусь, 12-й [часъ].

1. 1. Зачеркнуто: Почта интересная
2. 2. Зачеркнуто: Ездил с

25 С.

Проснулся рано, написал письмо Ч[ерткову]. Надеюсь, ч[то] он примет его, как я прошу. Сейчас одеваюсь. Да, все дело мое с Богом, и надо быть одному. Опять просьба стоять для фотографии в позе любящих супругов. Я согласился и все время стыдно. Саша рассердилась ужасно. Мне б[ыло] больно. Вечером я позвал ее и сказал: мне не нужна твоя стенография, но твоя любовь. И мы оба хорошо, целуясь поплакали.

26 Сен.

Дурно спал, дурные сны. Встав, перевесил портреты по местам; ходил. Начал писать Чешским юношам, продолжал заниматься книжками Для Души. Немного более довол[енъ]. Студент Чеботарев. Ему предстоит воинск[ая] повинность. Он сам не знает, как поступить. Искренний человек, понравился мне. Поехал верхом с Душ[аномъ]. Вернувшись, застал С[офыо] А[ндреевну] в волнении. Она сожгла портрет Ч[ерткова]. Я б[ыло] начал говорить, но замолчал — невозможно понять. Вечером Хирьяков и Николаев. Я оч[ень] устал. С[офья] А[ндреевна] пыталась опять говорить. Я отмалчи[вался]. Сказал только до обеда то, что она перевесила ¹ в моей комнате мои портре[ты], потом сожгла ² портрет моего друга, и я оказываюсь винов[атъ] во всем этом. Продолжение дня б[ыло] то, что Саша с В[арварой] М[ихайловной] вернулись по вызову М[арьи] А[лександровны]. С[офья] А[ндреевна] встретила их бурно, так что Саша решила уехать.

1. 1. Зачеркнуто: выкинула
2. 2. Зачеркнуто: мой

26 Сен.

Опять сцены из за того, ч[то] я повесил портреты, как были. Я начал говорить, что не возможно так жить. И она поняла. Душан говор[илъ], ч[то] она стреляла из дѣтск[аго] пистолета, что[бы] испугать меня. Я не испугался и не ходил к ней. И действительно лучше. Но оч[ень], оч[ень] трудно. Помоги Госпо[ди].

27 Сен.

С утра проводил Сашу, — она уехала совсем в Телят[инки]. Гулял, записал прибавление к письму Грота. Дома книжки и письма. Больше ничего. Ездил верхом к Туле. Здоровье хорошо. Держусь. Кое-что записать. Был Хирьяков. Послал книжки Горбунову и письмо Аншиной в газеты.

27 Сен.

Как комично то противоположение, в к[оторомъ] я живу, в к[оторомъ] без ложной скромности: вынашиваю и высказываю самые важные, значительные мысли, и рядом с этим: борьба и участие в женских капризах, и к[отор]ымъ посвящаю большую часть времени.

Чувствую себя в деле нравственного совершенствования совсем мальчишкой, учеником и учеником плохим, мал[о] усердным.

Вчера была ужасная сцена с вернувшейся Сашей. Кричала на М[арью] А[лександровну]. Саша сегодня уехала в Телят[инки]. И она преспокойная, как будто нич[его] не случилось. Показыв[ала] мне пугач-пистолет — и стреляла, и лгала. Нынче ездила за мной на прогулке, вероятно, выслеживая меня. Жалко, но трудно. Помо[ги] Г[оспо]ди.

28 С. Е. б. ж.

28 сентября.

Жив. Но нездоров, слаб. Приезжала Саша. Я ровно ничего не делал и не брался за дело, кроме писем, и тех мало. Ездил к М[арьѣ] А[лександровнѣ]. Там Николаев. Возвращаясь, на выезде из деревни, встретил Ч[ерткова] с Ростовце[вы]мъ. Поговорили и разъехались. Он явно б[ылъ] оч[ень] рад. И я также. Веч[еромъ] читал. Одна книга писателя из народа, соревнователя Горького, а интересная книга: Antoine le Guerisseur. Верное религiоз[ное] мировоззрение, только нехорошо выраженное. Да, забыл записать: был ужасный офицер. Я думал, ч[то] он тяготится своим положением военного, а он о корне ¹ — слабость, lache, ² потом о физиологии, о наследственных клеточках. Я не выдержал и сказ[алъ], что прежде всего надо перестать носить орудия убийства и, что я много марал бумаги, и, что кому я нужен, тот найдет все, чтò я умею и могу сказать, в моих писаниях и раскланялся и ушел.

1. 1. В подлиннике осталось не зачеркнутым: lа
2. 2. слабый, подлый,

28 Сен.

Очень тяжело. Эти выражения любви, эта говорливость и постоянное вмѣшательст[во]. Можно, знаю, что можно всетаки любить. Но не могу, плох.

29 Сен.

Встал рано. Мороз и солнце. Все слаб. Гулял. Сейчас вернулся. Прибежала Саша. С[офья[А[ндреевна] не спала и тоже встала в 8 -м часу. Оч[ень] нервна. Надо быть осторожнее. Сейчас, гуляя раза два ловил себя на недовольстве то тем, что отказался от своей воли, то тем, что будут продавать на сотни тысяч новое издание, но оба раза поправлял себя тем, что только бы перед Богом быть чистым. И сейчас сознаешь радость жизни. Записать: ¹

Да, еще молился хорошо: Г[оспо]ди, Владыко живота моего и Царю Небесный. Записать:

1) Если есть какой нибудь Бог, то только тот, к[отор]аго я знаю в себе, как самого себя, а также и во всем живом. Говорят: нет материи, вещества. Нет, она есть, но она только то, посредством чего Б[огъ] не есть ничто, ² не есть ³ не живой, но живой Б[огъ], посредством чего Он живет во мне и во всем. Зачем, это я не знаю, но знаю что это есть.

Надо помнить, что моя душа не есть что то — как говорят — божественное, а есть сам Бог. ⁴ Как только я Бог, сознаю себя, так нет ни зла, ни смерти, ничего, кроме радости.

2) Сейчас в дурном духе: все нехорошо, все мучает, все не так, как бы мне хотелось. И вот вспоминаю, что жизнь моя только в том, чтобы освобождаться от того, чтò скрывает мне меня, и тотчас же все перестанавливается. Все, что мучало представляется пустяками, не стоящими внимания, тоже, в чем жизнь и чтò дает её радости, сейчас передо мной. Только бери. И вместо досады спокойное обращение на себя и то, чтò мучало становится материалом переработки. А переработка эта всегда возможна и всегда дает лучшую радость жизни.

1. 1. Зачеркнуто: Если есть какой
2. 2. Зачеркнуто: а живет
3. 3. Зачеркнуто: мерт
4. 4. Зачеркнуто: и что

29 Сентября 10 г. Ясная Поляна.

¹ [3.] 1) Какой ужасный умственный яд современная литература, особенно для молодых людей из народа. Во 1 -ых, они набивают себе память неясной, самоуверенной, пустой болтовней тех писателей, к[оторы]е пишут для современности. Главная особенность и вред этой болтовни в том, что вся она состоит из намеков, цитат самых разнообразных, самых новых и самых древних писателей. Цитируют словечки из Платона, Гегеля, Дарвина, ² о которых пишущие не имеют ни малейшего понятия, и рядом словечки какого нибудь Горького, ³ Андреева, Арцыбашева и других, о которых не стоит иметь какого ⁴ нибудь понятия; во-вторых, ⁵ вредна эта болтовня тем, что, наполняя головы, — не оставляет в них места, ни досуга для того, чтобы познакомиться с старыми, выдержавшими проверку, нетолько десяти, ⁶ ста, тысячи лет писателями.

Приезжала Саша. С[офья] А[ндреевна] говорила, что она готова помириться с В[арей]. Потом со мной была трогательна тем, ч[то] благодарила меня за ласковость к ней. Страшно, а хочется думать, что и ее можно победить добром. Ездил с Булгак[овымъ] по Засеке, около Мясоѣд[ова]. Очень хорошо. Работы никакой — и не нужно. Только пустые письма и вечером читал пословицы, отмечая и замечательную книгу Бельгийского рабочего, 65 лѣт[няго], почти безграмотного, к[отор]ый имеет кружок вѣрую[щихъ] в него и проповедует оч[ень] глубокое и верное учение о божественности души — в Бога не веровать надо, a верить, что мы Бог. Все учение в этой вере и в любви — любви к врагам — одна эта любовь настоящая. Много лишнего, неясного, соединения с библейской легендой — Адам, Ева, змея — понимаемой иносказательно, но осн[ова] оч[ень] глубокая и верная. Ложусь спать.

1. 1. Далее весь абзац вписан в тетрадь Дневника из Записной книжки рукой А. Л. Толстой. Воспроизводится по Записной книжке.
2. 2. В переписанном тексте ошибочно написано: Евангелии
3. 3. В Дневнике исправлено рукой Толстого: Андреева, Арцыбашева из: Кнута Гамсуна
4. 4. В Дневнике далее переписано: бы то ни было
5. 5. Следующие пять слов добавлены А. Л. Толстой при переписке.
6. 6. По переписанному в Дневнике А. Л. Толстой тексту, это место читается: или ста, но часто тысячи лет, писателей

29 С.

Саша хочет еще пожить вне дома. Боюсь за нее. С[офья] А[ндреевна] лучше. Иногда находить на меня ложный стыд за свою слабость, а иногда, как нынче, радуюсь на эту слабость.

Нынче в первый раз увидал возможно[сть] добром — любовью покорить ее. Ах, кабы....

30 Сент.

Оч[ень] дурно, слабо себя чувствую. Ничего кроме писем не делал, и то плохо. Ездил с Душаном — приятно. Вечером читал свою биографию, и б[ыло] интересно. Очень преувеличено. Была Саша. С[офья] А[ндреевна] спокойна. Записать:

¹ 1) (Кажется, что прежде писал, но нынче особенно живо чувствую:) Бог дышит нашими жизнями. Могу в заблуждении своем сказать себе, что я — я, а Бог сам по себе, или нет Его и могу понять, что я — Он, и тогда все легко и радость и свобода.

2) Соф[ья] Андр[еевна] говорить, что не понимает любви к врагам, ч[то] в этом есть афектация. Она, да и многие не понимают этого, главное п[отому], ч[то] думают, что то пристрастие, к[оторое] они испытывают к людям, есть любовь. —

1. 1. Абзац редактора.

30 Сен.

Нынче все тоже. Много говорит для говоренья и не слушает. Были нынче тяжелые минуты, от своей слабости: видел неприятное, тяжелое, где его нет и не может быть для истинной жизни.

1 Окт.

Все та же вялость. От Ч[ерткова] письма Лент[овской] и его статья, и еще что то. Читал это. Интересна его работа о душе и хороша. Писем мало и неиитересные. Немного пописал о социализме для чехов. С[офья] А[ндреевна] говорила о том, чтобы видеться с Ч[ертковымъ]. Я говорил, ч[то] нечего говорить, надо просто перестать дурить, а быть, как всегда. Ездил верхом с Булг[аковымъ]. С Голд[енвейзеромъ] вечер. А еще читал Мопасана. Семья прелесть. Пусть Саша запишет о матер[iи] и благе.

1) Хотел попросить С[ашу] записать и забыл.

1 Окт.

Ужасно тяжело недоброе чувство к ней, к[оторое] не могу преодолеть, когда начинается это говоренье, говоренье без конца и без смысла и цели. Чертк[ова] статья о душе и Боге, боюсь, ч[то] слишком ум за разум. Радостно, что одно и тоже у всех истинно самобытн[ыхъ] религіозн[ыхъ] людей. У Antoin’a le Guérisseur тоже.

2 Ок.

Встал больной. Походил. Северный, неприятный ветер. Ничего не записал, но ночью оч[ень] хорошо, ясно думал о том, как могло бы быть хорошо худож[ественное] изображение всей пошлости жизни богатых и чиновничьих классов и крестьянских рабочих, и среди тех и других, хоть по одному духовно живому человеку. Можно бы женщину и мущину. О, как хорошо могло бы быть. И как это влечет меня к себе. Какая могла бы быть великая вещь. И вот именно задумываю без всякой мысли о последствиях, какие и долж[ны] быть в каждом ¹ настояще[мъ] деле, а также и в настоящем художественном. О, как могло бы быть хорошо. Вчера чтение рассказа Мопассана навело меня на желание изобразить пошлость жизни, как я ее знаю, а ночью пришла в голову мысль поместить среди этой пошлости живого духовно человека. О, как хорошо! ² Может быть и будет. Написал два письмеца к Яковле[вой] и Преобр[аженской]. Вдруг захотелось спать после завтрака. И поспа[лъ] час. Потом беседовал с Павл[омъ] Ив[ановичемъ] и Голд[енвейзеромъ], хорошо. Теперь пора обедать. Была Саша. Она приуныла. Напрасно. Все к лучшему. Только сам не гадь. Стараюсь жить только для души и чувствую, как я далек от этого. С[сфья] А[ндреевна] плоха здоровьем. Приезжает Сережа и ночью Таня.

Записать:

1) Бог дышит нашими жизнями и всей жизнью мира. Он и я одно и тоже. Как только понял это, так и стал Богом.

2) Матерьялистическое объяснение жизни есть совершенно также последствие невежества, как и придумывание машин с вечным движением (получаю от крестьян письма с такими проэктами). ³ Perpetuum mobile ⁴ последствие невежества в механике, матер[ъялистическое] объяснение жизни последствие невежества в ⁵ мудрости. «Только знай подмазывай — можно и дегтем, можно и маслом, и будет ходить».

3) Бог дышит нами и блажен. ⁶ Главное свойство Его есть благо. Он понимаем нами, как благо. Мы ищем блага — вся жизнь наша в этом искании, и потому хотим ли мы этого или не хотим, вся жизнь наша — в искании Бога.

Если мы ищем блага себе, своему телесному «я», мы не находим его; вместо благо находим горе, зло, но наши ошибки ⁷ своими последствиями самыми разнообразными ведут к благу других людей следующих поколений. Так что жизнь всех людей есть всегда искакие блага и всегда достижение его, — но только при ложной жизни — блага для других людей, для всех кроме себя, при правильной жизни достижение блага и для себя. Если ищем Бога, находим благо. Если ищем истинного блага, находим Бога. Любовь есть только стремлеиие к благу. Главная же основа всего — благо. И потому вернее сказать, что Бог есть благо, чем то, что Бог есть любовь. ⁸

1. 1. Зачеркнуто: художеств[енвомъ]
2. 2. Густо зачеркнуто: Посмотрим
3. 3. Зачеркнуто: То невеж
4. 4. Вечное движение
5. 5. Зачеркнуто: религии
6. 6. Зачеркнуто: Мы ищем блага
7. 7. Зачеркнуто: наши примеры
8. 8. Ср. запись № 1а от 6 октября. Зачеркнуто: Вчера

2 Ок.

С утра первое слово о своем здоровье, потом осуждение и разговоры без конца, и вмешательство в разговор. И я плох. Не могу победить чувства нехорошего, недоброго. Нынче живо почувствовал потребность худож[ественной] работы и вижу невозможность отдать[ся] ей от неё, от неотвязного чувства о ней, от борьбы внутренней. Разумеется, борьба эта, и возможность победы в этой борьбе важнее всех возможных худож[ественныхъ] произведений.

3 Окт.

Вчера не дописал вечера. Хорошо говорил с Сер[ежей] и Бир[юковымъ] о болезни Сони. Потом прекрасно играл Голд[енвейзеръ] и с ним хорошо поговорили. Тани не дождался, поздно заснул. — Сегодня ночью, странное дело, упорно видел скверные сны. Проснулся рано, погулял по хорошей погоде, приехала Саша. С ней хорошо. Писать не хочется.

Записать:

1) Я себе много раз говорил, что при встрече, при общении со всяким человеком надо вспоминать то, что перед тобой стоит проявлен[iе] высшего духовного начала и соотвѣтств[енно] этого воспоминания обойтись с ним. Вспомнить? значит сознать себя, т.-е. вызвать в себе Бога. А если вызвал, и уже не ты будешь обходиться с этим человеком, а Бог в тебе, то все будет хорошо.

2) Музыка, как и всякое искусство, но особенно музыка, вызывает желание того, чтобы все, как можно больше людей, участвовали в испытываемом наслаждении. Ничто сильнее этого не показывает истинного значения искусства: переносишься в других, хочется чувствовать через них.

3) Венера Милосская, красота женского тела. Все вздор — похоть, облеченная в форму, так назыв[аемаго], искусства. (Нехорошо).

4) Забыл что.

5 Окт.

Два дня с 3-го был тяжело болен. Обморок и слабость. Началось это 3-го дня и 3-го Окт[ября]. После дообеденного сна. Хорошее последствие этого было примирение С[офьи] А[ндреевны] с Сашей и В[арварой] М[ихайловной]. Но Чертков еще все также далек от меня. Мне особенно жалко его и Галю, к[отор]ымъ это оч[ень] больно. Было мало писем, на к[оторыя] отвѣч[алъ]. Вчера же целый день лежал не вставая.

5 Октября, 10 года.

Отдал листки и нынче начинаю новое. И как будто нужно начинать новое: 3-го я после передобеденного сна впал в беспамятство. Меня раздевали, укладывали, ставили клизму, я что-то говорил и ничего не помню. Проснулся, опомнился часов в 11-ть. Головная боль и слабость. Вчера целый день лежал в жару, с болью головы, ничего не ел и в той же слабости. Также и ночь. Теперь 7 часов утра, все болит голова и печень, и ноги, и ослаб, но лучше. Главное же моей болезни то, что она помирила Сашу с С[офьей] А[ндреевной]. Саша особенно была хороша. В[аря] приехала. Еще посмотрим. Борюсь с своим недобрым чувством к ней, не могу забыть этих трех месяцев мучений всех близких мне людей и меня. Но поборю. Ночь не спал, и не сказать, чтобы думал, а бродили в голове мысли.

6 Окт.

Встал бодрее, не оч[ень] слаб, гулял. Кое что записал. Саша перепишет. Сейчас записать.

1) Гуляя, особенно ясно, живо чувствовал жизнь телят, овец, кротов, деревьев, — каждое, кое как укоренившееся делает свое дело — выпустило за лето побег; семячко — елки, желудь превратились в дерев[о], в дубок, и растут, и будут столѣтни[ми], и от них новые, и также овцы, кроты, люди. И происходило это бесконечное количество лет, и будет происходить такое же бесконечное время, и происходит и в Африк[ѣ], и в Инд[iи], и в Австралии, и на каждом кусочке земного шара. А и шаров то таких тысячи, милионы. И вот когда ясно поймешь это, как смешны разговоры о величии чего нибудь человеческого или даже самого человека. Из тех существ, к[отор]ыхъ мы знаем, да — человек выше других, но как вниз от человека — бесконечно низших существ, к[оторыхъ] мы отчасти знаем, так и вверх должна быть безконечно[сть] высших существ, к[оторыхъ] мы не знаем п[отому], ч[то] не можем знать. И тут то при таком положении человека говорить о каком нибудь величии в нем — смешно. Одно, что можно желать от себя, как от человека, это только то, чтобы не делать глупостей. Да, только это.

¹ 1) [а] Бог ² дышет нами и блажен. Мы ищем блага, т. е. хотим ли этого, или не хотим ищем Бога. Если мы ищем блага себе (тѣлесн[ое] — личность), мы не находим его, но невольно примером, последствиями служим благу других людей (борьба, техническ[iя] усовершентвования, научные, религіоз[ныя] заблужде[нiя]). Если же мы сознаем себя Богом, ища блага всех ³ (любовь), то находим благо свое. Если ищем Бога — находим благо, если ищем истинное благо — находим Бога, Да, любовь есть последствие блага. Первое не любовь, а благо. Вернее сказать, что Бог это благо, чем то, ч[то] Б[огъ] есть любовь.

2) Человек сознает свою жизнь, как нечто такое, что всегда есть и всегда было и даже не всегда, п[отому] ч[то] «всегда» указывает на время, а что есть и есть, и одно только и есть. Тело мое дано из утробы матери, но я совсем другой я есмь. ⁴

3) Самый обыкновенный упрек людям, высказывающим свои убеждения, ч[то] они живут несогласно с ними и, ч[то] поэтому убеждения их неискренни. А если подумать серьезно, то поймешь совершенно обратное. Разве умный человек, высказывающий убеждения, с к[оторыми] жизнь его не согласуется, может не видеть этого несогласия? Если же он все таки высказывает убеждения, несогласные с его жизнью, то это показывает только то, чтò он так искренен, что не может не высказать то, чтò обличает его слабость и не делает того, ч[то] делает большинство — не подгоняет свои убеждения под свою ⁵ слабость.

1. 1. Дальнейшие записи мыслей от 6 октября и 7 октября до слов: 6-го ничего не хотелось (стр. 115) переписаны в Дневник рукой А. Л. Толстой. Оставляем нумерацию мыслей по Дневнику. Воспроизводятся по Записной книжке.
2. 2. В Дневнике ошибочно переписано: движет
3. 3. В Дневнике пропущено слово: (любовь)
4. 4. В Дневнике пропущено слово: есмь
5. 5. В Дневнике ошибочно переписано: жизнь

7 Окт. 1910 года. Ясная Поляна.

1) Религия есть такое установление своего отношения к миру, из к[отораго] вытекает руководство всех поступков. Обыкновенно люди устанавливают свое отношение к началу всего — Богу, и этому Б[огу] приписывают свои свойства: наказания, награды, желание быть почитаемым, любовь, к[оторая], в сущности, свойство только человеческое, не говорю уже о нелепых легендах, в к[оторыхъ] бога описывают, как человека. Забывают то, что мы можем признать, скорее не можем не признать, начало всего, но составить себе какое нибудь понятие об этом начале, никак не можем. Мы же придумываем своего человеческого Бога и за панибрата обращаемся с ним, приписывая ему наши свойства. Это панибратство, это умаление бога более всего извращает религиозное понимание людей и большей частью лишает людей, какой бы то ни было религии — руководства поступков. Для установления такой религии лучше всего оставить бога в покое, не приписывать ему не только творения рая, ада, гнева, желания искупить грехи и т. п. глупости, но не приписывать ему воли, желаний, любви даже. Оставить Бога в покое, понимая Его, как нечто совершенно недоступное нам, а строить свою религию, отношение к миру на основании тех свойств разума и любви, к[оторыми] мы владеем. Религия эта будет таже религия правды и любви, как и все религии в их истин[номъ] смысле от браминов до Христа, но будет точнее, ясн[ѣе], обязательнее.

2) Какое страшное кощунство для всякого человека, понимающего бога, как можно и должно — признавание одного Еврея Іисуса — Богом!

6-го ничего не хотелось и не мог работать и не работал. Письма мало интересные. На душе мрачно. Всетаки поехал верхом. Вечером много народа: Страхов с дочерью, Булыгин, Буланже. Мне тяжело и скучно говорить.

7 окт. Мало спал. Та же слабость. Гулял и записал о панибратстве с Богом. Саша списала. Ничего не делал, кроме писем и то мало. Таня ездила к Ч[ерткову]. Он хочет приехать в 8, т. е. сейчас. Буду помнить, что надо помнить, чтò я живу для себя, перед Богом. Да, горе в том, ч[то] когда один — помню, а сойдусь забываю. Читал Шопенгауера. Надо сказать Ч[ерткову]. Вот и все до 8 часов.

¹ Был Ч[ертковъ]. Оч[ень] прост и ясен. Много говорили обо всем, кроме наших затрудненных отношений. Оно и лучше. Он уехал в 10 -м часу. Соня опять впала в истерич[ескiй] припадок, было тяжело.

1. 1. Абзац редактора.

7 октября.

Вчера 6 Октября. Был слаб и мрачен. Все было тяжело и неприятно. От Ч[ерткова] письмо. Он считает это напрасно. Она старается и просила его приехать. Сегодня Таня ездила к Ч[ертковымъ]. Галя очень раздражена. Ч[ертковъ] решил приехать в 8, теперь без 10 минут. С[офья] А[ндреевна] просила чтобы я не целовался с ним. Как противно. Был истерический припадок.

Нынче 8-ое. Я высказал ей все то, что считал нужным. Она возражала, и я раздражился. И это было дурно. Но может быть всетаки что нибудь останется. Правда, что все дело в том, чтобы самому не поступить дурно, но и ее, не всегда, но большею частью искренно жалко. Ложусь спать, проведя день лучше.

8 Окт.

Встал рано, пошел навстречу лошадям отвозившим милую Таничку. Простился с ней. Саша с В[арварой] М[ихайловной] тоже провожали, вернулся домой. Поправил о социализме. Пустая статья. Потом читал Николаева. Сначала оч[ень] понравилось, но потом, особенно конспект 1-й части, менее. Есть недостатки, неточности, натяжки. Пришла Соня, я ей высказал все, что хотел, но не мог быть спокоен. Оч[ень] разволновался. Потом ездил с Душ[аномъ], спал, обедал. Вечером читал опять Николаева, конспект 1-й части, который] мне не понравился. Теперь 11-й час, ложус.

9 Окт. Е. б. ж.

9 октября.

Здоровье лучше. Ходил и хорошо поутру думал, а именно:

1) Тело? Зачем тело? Зачем пространс[тво], время, причинность? Но ведь вопрос: зачем? есть вопрос причинности. И тайна, зачем тело, остается тайной.

2) Спрашивать надо: не зачем я живу, а что мне делать.

Дальше не буду выписывать. Ничего не писал, кроме пустого письма. На душе хорошо, значительно, религиозно и от того хорошо. Читал Николаева — хуже. Ездил с Душаном. Написал Гале письмецо. Вечер тихо, спокойно, читал о Социализме и тюрьмах в Р[усскомъ] Б[огатствѣ]. Ложусь спать.

9 Октября.

Она спокойна, но затевает говорить о себе. Читал истерию. Все виноваты, кроме неё. Не поехал к Ч[ертковымъ] и не поеду. Спокойствие дороже всего. На душе строго, серьезно.

10 Окт.

Встал поздно, в 9. Дурной признак, но провел день хорошо. Начинаю привыкать к работе над собой, к вызыванию своего высшего судьи и к прислушиванию к его решению о самых, кажущихся мелких, вопросах жизни. — Только успел прочитать письма и Кр[угъ] Чт[енiя] и Н[а] К[аждый] Д[ень]. Потом поправил корект[уры] 3 -ех книжечек «Для Души». они мне нравятся. Ходил до обеда. Соня ¹ Илюш[ина] с дочерью. Буланже и потом Наживин. Хорошо беседовали. Он мне близок. Ложусь спать. Записать:

1) Дело наше здесь только в том, чтобы держать себя, как орудие, к[отор]ымъ делается хозяином непостижимое мне дело — держать себя в наилучшем порядке, — чтобы, если я соха, чтобы сошники были остры, чтобы, если я светильник, чтоб ² ничего не мешало ему гореть. Тоже, что делается наши[ми] жизня[ми] нам не дано знать, да и не нужно.

2) Понятие Бога в самой, даже грубой форме — разумеется далеко не отвечающее разумному представлению о нем, все таки оч[ень] полезно для жизни уже тем, что представление о нем, хотя бы самое грубое, переносит сознание в область, с к[отор]ой видно назначение человека и потому ясны все отступления от него: ошибки, грехи.

3) Когда революционеры достигают власти, они неизбежно должны поступать так же, как постулают все властвующие, т. е. совершать насилия, т. е. делать то, без чего нет и не может быть власти.

José Ingergnieros.

1. 1. Зачеркнуто: Толст[ая]
2. 2. Зачеркнуто: был спо

10 Октября.

Тихо, но все неестественно и жутко. Нет спокойствия.

11 Окт.

Летят дни без дела. Поздно встал. Гулял. Дома С[офья] А[ндреевна] опять взволнована, воображаемыми моими тайными свиданиями с Ч[ертковымъ]. Очень жаль ее, она больна. Ничего не делал, кроме писем и пересмотра предисловия.

Ездил с Душ[аномъ] оч[ень] хорошо. После обеда беседовал с Наживиным. Записать:

1) Любовь к детям, супругам, братьям это образчик той любви, какая должна и может быть ко всем.

2) Надо быть, как лампа, закрытым от внешних влияний — ветра, насекомых и при этом чистым, прозрачным и жарко горящим. ¹

Все чаще и чаще при общении с людьми воспоминаю, кто я настоящий и чего от себя требую, только перед Богом, а не перед людьми.

1. 1. Зачеркнуто начало следующего абзаца: Радостно чувствую

11 октября.

С утра разговор о том, что я вчера тайно виделся с Чертковым. Всю ночь не спала. Но спасибо, борется с собой. Я держался хорошо, молчал. Все, что ни случается, она переводит в подтверждение своей мании — ничего....

12 Окт.

Встал поздно. Тяжелый разговор с С[офьей] Андреевной]. Я больше молчал. Занимался поправкой О Социализме. Ездил с Булг[аковымъ] навстречу С[ашѣ]. После обеда читал Достоевского. Хороши описания, хотя какие то шуточки, многословные и мало смешные, мешают. Разговоры же невозможны, совершенно неестественны. Вечером опять тяжелые речи С[офьи] А[ндреевны]. Я молчал. Ложусь.

12 октября.

Опять с утра разговор и сцена. Что то, кто то ей сказал о каком то моем завещании дневников Ч[ертко]ву. Я молчал. День пустой не мог работать хорошо. Вечером опять тот же разговор. Намеки, выпытывания.

13 Окт.

Все не бодр умственно, но духовно жив. Опять поправлял о социализме. Все это оч[ень] ничтожно. Но начато. Буду сдержаннее, экономнее в работе. А то времени немного впереди, а тратишь по пустякам. Мож[етъ] быть и ¹ напишешь что нибудь пригодное ².

С[офья] А[ндреевна] очень взволнована и страдает. Казалось бы, как просто то, что предстоит ей: доживать старческие годы в согласии и любви с мужем, не вмешиваясь в его дела и жизнь. Но нет, ей хочется — Бог знает чего хочется — хочется мучить себя. Разумеется болезнь, и нельзя не жалеть.

1. 1. Зачеркнуто: уда[стся]
2. 2. Зачеркнуто: еще

13 октября.

Оказывается она нашла и унесла мой дневник маленький. Она знает про какое то, кому то, о чем то завещание — очевидно касающееся моих сочинений. Какая мука из за денежной стоимости их — и боится что я помешаю её изданию. И всего боится, несчастная.

14 Окт.

Все тоже. Но нынче телесно оч[ень] слаб. На столе письмо от С[офьи] А[ндреевны] с обвинениями и приглашением, от чего отказаться? Когда она пришла, я попросил оставить меня в покое. Она ушла. У меня б[ыло] стѣсне[нiе] в груди и пульс 90 слишком. Опять поправлял о социализме. — Пустое занятие. Перед отъездом пошел к С[офьѣ] А[ндреевнѣ] и сказал ей, что советую ей оставить меня в покое, не вмешиваясь в мои дела. Тяжело. Ездил верхом. Дома Г-жа Ладыженская. Я совсем забыл ее.

Спал. Приехал Ив[анъ] Ив[ановичъ]. Хорошо говорил с ним и Беленьким. Читал свои старинные письма. Поучительно. Как осуждать молодежь и как не радоваться на то, ч[то] доживешь до старости.

14 октября.

Письмо с упреками за какую то бумагу о правах, как будто все главное в денежном вопросе — и это лучше — яснее, но когда она преувеличенно говорит о своей любви ко мне, становится на колени и целует руки, мне очень тяжело. Все не могу решительно объявить, что поеду к Ч[ертковымъ].

15 Окт.

Встал рано, думал о пространстве и веществе, запишу после. Гулял. Письма и книжечка — половая похоть. Не нравится. Приехали Стах[овичъ], Долгорук[овъ] с господином и Горбунов, и Сережа. С[офья] А[идреевна] спокойнее. ¹ Ездил с Душаном. Хотел ехать к Ч[ертковымъ], но раздумал. Вечером разговоры, не оч[ень] скучные. Ложусь спать.

1. 1. Зачеркнуто: но б[ыло] стол[кновенiе]

15 октября.

Было столкновение с Сашей и общее возбуждение, но сносно.

16 Окт.

Не совсем здоров, вял. Ходил, ничего не думалось. Письма, поправлял О Соц[iализмѣ], но скоро почувствовал слабость и оставил. Сказал за завтраком, что поеду к Ч[ертковымъ]. Началась бурная сцена, убежала из дома, бегала в Телят[инки]. Я поехал верхом, послал Душ[ана] сказать, что не поеду к Ч[ертковымъ], но он не нашел ее. Я вернулся, ее все не было. Наконец, наш[ли] в 7 -м часу. Она пришла и неподвиж[но] сидела одетая, ничего не ела. И сейчас вечером объяснялась не хорошо. Совсем ночью трогательно прощалась, признавала, что мучает меня и обещала не мучить. Что то будет?

16 октября.

Нынче разрешилось.

Хотел уехать к Тане, но колеблюсь. Истерический припадок, злой.

Все дело в том, что она предлагала мне ехать к Ч[ертковымъ], просила об этом, а нынче, когда я сказал, что поеду, начала бесноваться. Очень, очень трудно. Помоги Бог. Я сказал, что никаких обещаний не дам и не даю, ¹ но сделаю все, что могу, чтобы не огорчить ее. Отъезд завтрашний едва ли приведу в исполнение. А надобно. Да, это испытание, и мое дело в том, чтобы не сделать недоброго. Помоги Бог.

1. 1. По копии это слово, вероятно ошибочно, читается: дано

17 Окт.

Встал в 8, ходил по Чепыжу. Оч[ень] слаб. Хорошо думал о смерти и написал об этом Ч[ерткову]. С[офья] А[ндреевна] пришла и все также мягко, добро обходилась со мной. Но оч[ень] возбуждена и много говорит. Ничего не делал, кроме писем. Не могу работа[ть], писать, но слава Б[огу], могу работать над собой. Все подвигаюсь. Читал Шри Шанкара. Не то. Читал Сашин дневник. Хоро[шо,] просто, правдиво. Был Перпер и Без. из Ташкента. Я говорил с Перпе[ромъ] дурно, напрасно горячился. Ложусь спать — слаб. Близкой смерти не противлюсь.

17 Октября.

Слаб. С[офья] А[ндреевна] лучше, как будто кается, но есть и в этом истерическая преувеличенность. Целует руки. Очень возбуждена, говорит не переставая. Чувствую себя нравственно хорошо. Помню, кто я. Читал Шри Шанкара. Основная метафизическая мысль о сущности жизни хороша, но все учение путаница, хуже моей.

18 Окт.

Все слаб. Да и дурная погода. Слава Б[огу] без желания чувствую хорошую готовность смерти. Мало гулял. Тяжелое впечатление просителей двух — не умею обойтись с ними. Грубого ничего не делаю, но чувствую, что виноват и тяжело. И по делом. Ходил по саду. Мало думал. Спал и встал оч[ень] слабый. Читал Дост[оевскаго] и удивлялся на его неряшливость, искусственность, выдуманность и читал Никол[аева] «Понят[iе] о Боге». Оч[ень], оч|ень] хороши первые 3 гл[авы] 1-й части. Сейчас готовлюсь к пост[ели]. Не обедал и оч[ень] хорошо.

18 Октября.

Все тоже тяжелое отношение страха и чуждости. Нынче ничего не было. Начала вечером разговор о вере. Просто не понимает в чем вера.

19 Окт.

Ночью пришла С[офья] А[ндреевна]: «Опять против меня заговор». — «Что такое, какой заговор?» — «Дневник отдан Ч[ерткову]. Его нет». — «Он у Саши». Оч[ень] б[ыло] тяжело, долго не мог заснуть, п[отому] ч[то] не мог подавить недоброе чувств[о]. Болит печень. Приехала Молоствова. Ходил по елочкам, на[си]лу двигаюсь. Записать:

1) Представление мира вещественного во времени и пространстве не имеет в себе ничего действительно существующего (реального), а есть только наше представление. Это так, п[отому] ч[то] представление это само по себе внутренне противоречиво. Вещество не может быть понимаемо иначе, как в ограниченных пределах пространства, а между тем пространство ¹ бесконечно, т. е. без пределов. Всякая вещь, чтобы быть вещью должна быть чем нибудь ограничена, ограничена другой вещью: Земля воздухом, ² частицы воздуха газами, газ тончайшими газами. А те?....

Точно тоже и со временем. Время определяет продолжительность явлений, а между [тѣмъ], время само по себе бесконечно, и потому, всякая принадлежность по отношению к безконечности не имеет никакого значения. Жизнь микроорганизма менее продолжительна, чем жизнь человека, а жизнь человека — чем жизнь планеты, а жизнь планеты? Так что все меры продолжительности имеют только относительное значение, сами же по себе суть только х / ∞, ³ и потому все равны между собой, какой бы ни был х.

2) Жить перед Богом, не значит жить перед каким то Б[огомъ] на небе, а значит, вызвать в себе Б[ога] и жить перед ним.

3) Солдатство вызывает потребность патрiотиз[ма], оправдывающего подлости солдатства. Патриотизм вызывает потребность солдатства, поддерживающего патриотизм. ⁴

4) Можно сознавать Бога в себе самом. Когда сознаешь Его в себе самом, то сознаешь Его и в других существах (и особенно живо в людях). Когда сознаешь Его в себе и в других существах, то сознаешь Его и ⁵ в Нем самом.

⁶ — Опять ничего не делал, кроме писем. Здоровье худо. Близка перемена. Хорошо бы прожить последок получше. С[офья] А[ндреевна] говорила, что жалеет вчерашнее. Я кое что высказал, особенно про то, что, если есть ненависть хоть к одному человеку, то не может быть истинной любви. Разговор с Молоств[овой], скорее слушание ее. Дочитал, пробегал 1-й том Карамазовых. Много есть хорошего, но так нескладно. Велик[iй] инквизит[оръ] и прощание Засима. Ложусь. 12.

1. 1. Зачеркнуто: безпредѣль[но]
2. 2. Зачеркнуто: возд[ухъ]
3. 3. неизвестное, деленное на бесконечность ,
4. 4. Второй вариант, вписанный между строками, с поправками по первому варианту: Можно сознавать Бога в себе самом, можно сознавать его и в себе и в других существах (особенно в людях), и можно сознавать Бога и в себе самом, и в других существах, и в Нем самом. Сознание Бога в себе избавляет от зла, сознание Бога и в других существах избавляет от зла и дает радость, сознание Бога в Нем самом избавляет от зла, дает радость и сознание вечности
5. 5. Зачеркнуто: себя
6. 6. Абзац редактора.

20 Е. б. ж.

19 Окт.

Очень тяжелый разговор ночью. Я дурно перенес. Саша говорила о продажи за миллион. Посмотрим что. Может быть к лучшему. Только бы поступить перед высшим судьей, заслужить Его одобрение.

20 октября.

Жив, и даже несколько лучше. Но всетаки ничего серьезно не работал. Поправлял о Соціал[измѣ]. Тяжелое впечатлѣ[нiе] от просителей. Ездил далеко с Душ[аномъ]. Прiѣх[алъ] Мих[аилъ] Новиков. Много говорил с ним. Серьезно умный мужик. Пришел еще Перевоз[никовъ] и Титов сын, революционер. Утром простился с Молоств[овой]. Все спокойно.

20 Октября.

Нечего записывать плохого. Плохо. Одно запишу, как меня радует и как мне слишком мила и дорога Саша.

21 Окт.

Ходил не думая. Дома много писем, отвечал. Попробовал продолжать О Соц[iализмѣ] и решил бросить. Дурно начато, да и не нужно. Будут только повторения. Потом пришли Ясенские «лобовые». Говорил с ними. Слишком мы далеки: не понимаем друг друга. Ходил по саду. Обед. Вечером приехал Дунаев. Много говорит. Устал. Одиночества мучительно хочется. Что то было записать, забыл. В таком состоянии, как теперь, хорошо и оч[ень] хорошо то, ч[то] чувствуешь презрение к себе. С С[офьей] А[ндреевной] хорош[о].

21 Октября.

Очень тяжело несу свое испытание. Слова Новикова: «походил кнутом, много лучше стала» и Ивана: «в нашем быту возжами», все вспоминаются, и недоволен собой. Ночью думал об отъезде. Саша много говорила с ней, а я с трудом удерживаю недоброе чувство.

22 Ок.

Все ничего не работаю. Дунаев добрый, горячий, естественно притворный. От Ч[ерткова] письмо хорошее. Не ездил, а ходил. Говорил с отходниками. Ничего не записал. В письме Досеву много правды, но не вся. Есть и слабость. Даже для писания Дневника нет охоты. Николае[ва] книга прекрасная.

22 Октября.

Ничего враждебного нет с её стороны, но мне тяжело это притворство с обеих сторон. От Ч[ерткова] письмо ко мне, письмо Досеву и заявление. Все очень хорошо, но неприятно нарушение тайны дневника. Дунаев хорошо говорил. Ужасно, что он рассказывал с её слов ему, и Марии Николаевне.

23 Ок.

Письмо к Досеву для меня больше всего программа, от исполнения к[отор]ой я так далек еще. Одни мои разговоры с Новиковым показывают это. Смягчающее вину — это печень. Да, надо, чтобы и печень не только слушалась, но служила. Je m’entends. ¹ Записать.

1) Я потерял память всего, почти всего прошедшего, всех моих писаний, всего того, что привело меня к тому сознанию, в каком живу теперь. Никогда думать не мог прежде о том состоянии, ежеминутного памятования своего духовного «я» и его требований, в к[отор]омъ живу теперь почти всегда ². И это состояние я испытываю без усилий. Оно становится привычным. Сейчас после гулянья зашел к Семену поговорить об его здоровьи и б[ылъ] доволен собой, как медный грош и потом, пройдя мимо Алексея, на его здоровканьи почти не ответил. И сейчас же заметил и осудил себя. Вот это то радостно. И этого не могло бы быть, если бы я жил в прошедшем, хотя бы сознавал, помнил прошедшее. Не мог бы я так, как теперь жить большей частью безвременной жизнью в настоящем, как живу теперь. Как же не радоваться потере памяти? Все, что я в прошедшем выработал (хотя бы моя внутренняя работа в писаниях) всем этим я живу, пользуюсь, но самую работу — не помню. Удивительно. А между тем думаю, что эта радостная перемена у всех стариков: жизнь вся сосредотачивается в настоящем. Как хорошо!

Приехал милый Булгаков. Читал рефер[атъ], и тщеславие уже ковыряет его. — Письмо доброе от Священника, отвечал ему. Немного подвинулся в статье о социализме, зa к[отор]ую опять взялся. Ездил верхом. Весь вечер читал копеечные книжечки, разбирая их по сортам. Написал утром Гале письмецо. От Гусева письмо его о Достоевск[омъ], как раз тоже, что я чувствую.

1. 1. Я понимаю то, что хочу сказать .
2. 2. Зачеркнуто: какже

23 Октября.

Все также тяжело обоюдное притворство, стараюсь быть прост, но не выходит. Мысль о Новикове не покидает. Когда я поехал верхом С[офья] А[ндреевна] пошла следить зa мной, не поехал ли я к Ч[ерткову]. Совестно даже в дневнике признаться в своей глупости. Со вчерашнего дня начал делать гимнастику — помолодеть, дурак, хочет — и повалил на себя шкаф и напрасно измучился. То то дурак 82 -летний.

24 Ок.

Нынче получил два письма: одно о статье Мережк[овскаго], обличающем меня, другое от Немца за границей, тоже обличающее. И мне было больно. Сейчас же по думал с недоумением: зачем нужно, чтоб людей бранили, осуждали за их добрые стремления? И сейчас же понял, как это не то, ч[то] оправдывается, но как это неизбежно, необходимо и благодетельно. Как бы вознесся, возгордился человек, если бы этого не было, как бы незаметно удовлетворение мнению людскому подменило бы для него исполнение дела своей души. Как сразу освобождает такая ненависть и презрение людей — незаслуженные, от работы о людском мнении и переносит на одну единственную, незыблемую основу жизни: исполнение ¹ воли своей совести, она же и воля Бога.

² Приехал Гастев и Г-жа Альмединген. Читал письма и отвечал, больше ничего не делал. Утром обыскался. Начал делать несвойственную годам гимнастику и повалил на себя шкап. То то дурень. Чувствую себя слабым. Но помню себя, и за то спасибо. Немного занялся социализмом. Гастев оч[ень] хорошо рассказывал о Сютаеве и казаке. Необходимо для народа руководитель в религiозн[ой] области и начальник в мирской.

1) Очень живо представил себе равсказ о Священнике, обращающем свободного религиозного человѣ[ка], и как обратитель сам обращается. Хороший сюжет. Ездил с Булг[аковымъ]. Вечер тяжело.

1. 1. Зачеркнуто: своей
2. 2. Абзац редактора.

24 Октября.

Саша ревела о том, что поссорилась с Таней. И я тоже. Очень тяжело, та же напряженность и неестественность.

25 Окт.

Встал оч|ень] рано, но все таки ничего не делал. Ходил в школу и к Прокоф[iю], поговорил с его сыном отданным в солдат[ы]. Хороший малый, обещал не пить. Потом немного о Социализме. Ездил в школу с Альмед[ингенъ] и потом с Душаном далеко. Вечером читал Montaign’a. Приехал Сережа. Он мне приятен. С[офья] А[ндреевна] все также тревожна.

25 Октября.

Все тоже тяжелое чувство. Подозрения, подсматривание и грешное желание, чтобы она подала повод уехать. Так я плох. А подумаю уехать и об её положении, и жаль, и тоже не могу. Просила у меня письмо Ч[ертковой] Гале.

26 Ок.

Видел сон. Грушенька, роман, будто бы, ¹ Ник. Ник. Страхова. Чудный сюжет. Написал письмо Ч[ерткову]. Записал дл[я] О соц[iализмѣ]. Написал Чуковско[му] О смертн[ой] казни. Ездил с Д[ушаномъ] к М[арьѣ] А[лександровнѣ]. Приехал Андрей. Мне оч[ень] тяжело в этом доме сумашедших. Ложусь.

1. 1. Вписано между строк: Ник. Ник.

26 Октября.

Все больше и больше тягощусь этой жизнию. М[арья] А[лександровна] не велит уезжать, да и мне совесть не дает. Терпеть ее, терпеть, не изменяя положения внешнего, но работая над внутренним. Помоги Господи.

27 Ок.

Встал оч[ень] рано. Всю ночь видел дурные сны. Хорошо ходил. Дома письма. Немного работал над письмом к N. и О С[оцiализмѣ], но нет умственной энергии. Ездил с Душаном. Обед. Чтение Сютаева. Прекрасное письмо хохла к Ч[ерткову]. Поправлял Чуковскому. Записать нечего. Плохо кажется, а в сущности хорошо. Тяжесть отношений все увеличивается. ¹

1. 1. Последняя фраза, судя по почерку и чернилам, повидимому, вписана на следующий день, перед началом записи от 28 октября.

27 октября.

25-го октября. Всю ночь видел мою тяжелую борьбу с ней. Проснусь, засну и опять тоже. Саша рассказывала про то, что говорится В[арварѣ] М[ихайловн]ѣ. И жалко ее и невыносимо гадко.

26-го Окт. Ничего особенного не было. Только росло чувство стыда и потребности предпринять.

28 Окт.

[Оптина пустынь.] Лег в половине 12. Спал до 3-го часа. Проснулся и опять, как прежния ночи, услыхал отворяние дверей и шаги. Въ прежнія ночи я не смотрѣлъ на свою дверь, нынче взглянулъ и вижу въ щеляхъ яркій свѣтъ въ кабинетѣ и шуршаніе. Это С[офья] А[ндреевна] что то разъискива[етъ], вѣроятно читаетъ. Наканунѣ она просила, требовала, чтобъ я не запиралъ дверей. Ея обѣ двери отворены, такъ что малѣйш[ее] мое движеніе слышно ей. И днемъ и ночью всѣ мои движенья, слова должны быть извѣстны ей и быть подъ ея контролемъ. Опять шаги ¹ осторожно отпирание двери и она проходит. Не знаю от чего, это вызвало во мне неудержимое отвращение, возмущение. Хотел заснуть, не могу, поворочался около часа, зажег свечу и сел. Отворяет дверь и входит С[офья] А[ндреевна], спрашивая «о здоровье» и удивляясь на свет у меня, к[оторый] она видит у меня. Отвращение и возмущение растет, задыхаюсь, считаю пульс: 97. Не могу лежать и вдруг принимаю окончательное решение уехать. Пишу ей письмо, начинаю укладывать самое нужное, только бы уехать. Бужу Душана, потом Сашу, они помогают мне укладываться. Я дрожу при мысли, что она услышит, выйдет — сцена, истерика, и уж впредь без сцены не уехать. В 6 -м часу все кое как уложено; я иду на конюшню велеть закладывать; Душ[анъ], С[аша], В[аря] доканчива[ютъ] укладку. Ночь — глаз выколи, сбиваюсь с дорожки к флигелю, попадаю в чащу, накалываясь, стукаюсь об деревья, падаю, теряю шапку, не нахожу, насилу выбираюсь, ² иду ³ домой, ⁴ беру шапку и с фонариком добираюсь до конюшни, велю закладывать. Приходят С[аша], Д[ушанъ], В[аря]. Я дрожу, ожидая погони. Но вот уезжаем. В Щекине ждем час, и я всякую минуту жду её появления. Но вот сидим в вагоне, трогаемся, и страх проходит, и поднимается жалость к ней, ⁵ но не сомнение, сделал ли то, что должно. Может быть ошибаюсь, оправдывая себя, но кажется, что я спасал себя, не Л[ьва] Н[иколаевича], а спасал то, что иногда и хоть чуть чуть есть во мне. Доехали до Оптиной. Я здоро[въ], хотя ⁶ не спал и почти не ел. Путешест[вiе] от Горбачева в 3 -м, набитом рабочим народом, вагоне оч[ень] поучительно и хоро[шо], хотя я и слабо воспринимал. Теперь 8 часов, мы в Оптиной.

1. 1. Зачеркнуто: заг. Далее вписано между строк: осторожно
2. 2. Зачеркнуто: и
3. 3. Следующее слово зачеркнуто и вновь восстановлено.
4. 4. Зачеркнуто: назад
5. 5. Далее густо зачеркнуто и не разобрано.
6. 6. Зачеркнуто: почти

28 октября. Оптина пустынь.

С 27—28 произошел тот толчок, который заставил предпринять. И вот я в Оптиной вечером 28. Послал Саше и письмо и телеграмму.

29 Окт.

[Оптина пустынь — Шамардино]. Спал тревожно, утром Алеша Серг[ѣенко]. Я, не поняв, встретил его весело. Но привезенные им известия ужасны. С[офья] А[ндреевиа], прочтя письмо, закричала и побежала в пруд. Саша и Ваня побежали за ней и вытащили ее. Приехал Андрей. Они догадались ¹ где я, и С[офья] А[ндреевна] просила А[ндрея] во что бы то ни стало найти меня. И я теперь, вечер 29, ожидаю приезда А[ндрея]. Письмо от Саши. Она советует не унывать. Выписала психиатра и ждет приезда Сер[ежи] и Тани. Мне очень тяжело было весь день, да и физически слаб. Гулял, вчера дописал заметку в Речь о смерт[ной] Казни. Поехал в Шамардино. Самое утешительное, радостное впечатление от Машеньки, несмотря на её рассказ о «враге», и милой Лизаньки. Обе понимают мое положение и сочувствуют ему. Дорогой ехал и все думал о выходе из моего и её положения и не мог придумать никаког[о], a ведь он будет, хочешь не хочешь, а будет и не тот, к[отор]ый предвидишь. Да, думать только о том, чтобы не согрешить. А будет, что будет. Это не мое дело. Достал у Маш[еньки] Кр[угъ] Чт[енiя] и как раз, читая 28, б[ылъ] поражен прямо ответом на мое положение: Испытание нужно мне, благотворное мне. Сейчас ложусь. Помоги, Г[оспо]ди. Хорошее письмо от Ч[ерткова].

1. 1. Зачеркнуто: узнали

29 октября Оптина пустынь.

Приехал Сергеенко. Все тоже, еще хуже. Только бы не согрешить. И не иметь зла. Теперь нету.

31 Октября. Продиктовано А. Л. Толстой. Бог есть то неограниченное Все, чего человек сознает себя ограниченной частью. ¹

Истинно существует только Бог. Человек есть проявление Его в веществе, времени и пространстве. Чем больше проявление Бога в человеке (жизнь) соединяется в проявлениях (жизнями) других существ, тем больше он существует. Соединеиие этой своей жизни с жизнями других существ совершается любовью.

Бог не есть любовь, но чем больше любви, тем больше человек проявляет Бога, тем больше истинно существует.

Астапово, 31 окт. 1 ч. 30 дня.

1. 1. Ср. последняя запись в Записной книжке № 7.

Бог, если мы хотим этим понятием уяснить явления жизни, то в таком понимании Бога и жизни не может быть ничего основательного и твердого. Это одни праздные, ни к чему не приводящия рассуждения. Бога мы познаем только через сознание Его проявления в нас. Все выводы из этого сознания и руководство жизни, основанное на нем, всегда вполне удовлетворяет человека и в познании самого Бога и в руководстве своей жизни, основанной на этом сознании.

30 Ок. Е. б. ж.

30 октября. Шамардино.

Жив, но не совсем. Оч[ень] слаб, сонлив, а это дурной признак.

Читал Новоселовскую философскую библиотеку. Оч[ень] интересно: о Социализме. Моя статья о Соціал[измѣ] пропала. Жалко. Нет, не жалко. Приехала Саша. Я оч[ень] обрадовался. Но и тяжело. Письма от сыновей. Пись[мо] от Сергея хорошее, деловитое, короткое ¹ и доброе. Ходил утром нанимать хату в Шамарди[нѣ]. Оч[ень] устал. Написал письм[о] С[офьѣ] А[ндреевнѣ].

1. 1. Следующие два слова вписаны поверх строки.

31 Окт. Астапово.

Все там в Шарапове. ¹ Ша Саша и за[без]покоились что нас догонят, и мы поехали. В Козельске Саша догнала, сели поехали. Ехали хорошо, но в 5 -м часу стало знобить, потом 40 град[усовъ] температуры, остановились в Астапове. Любезный начальн[икъ] станции дал прекрасн[ыя] две [комнаты].

1. 1. Ошибка, следует: в Шамардине.

3 ноября. Астапово.

¹ Ночь б[ыла] тяжелая. Лежал в жару два дня. 2-го приехал Ч[ертковъ]. Говорят, что С[офья] Ан[дреевна]. 3-го Т[аня]. В ночь приехал Сережа, оч[ень] тронул меня. Нынче, 3-го Никит[инъ], Таня, потом Голденв[ейзеръ] и Ив[анъ] Ив[ановичъ]. Вот и план мой. Fais ce que doit, adv ²......

И все на благо и другим, и главное, мне

1. 1. Абзац редактора.
2. 2. Так в подлиннике. Fais ce que doit advienne que pourra Делай, что должно и пусть будет, что будет .